— Тогда сам все узнаю, — еле слышно прошипел парень, нащупывая в сумке молоток. — Они мне все расскажут.
Время приближалось к вечернему, и скоро часть воспитателей начнет собираться домой. Ему осталось только дождаться мадам Калышевой или доктора Петерсона.
—… Сами все расскажут, — повторял он, вжимаясь в узкий проем между стеной какого-то особняка и чугунной ограды. Его темная одежда почти полностью слилась каменной кладкой, сделав его невидимым.
Глава 6
-//-//-
По крыльцу один за другим спускались работники приюта. Первыми выпорхнули две молоденькие воспитательницы, принятые на работу лишь несколько месяцев назад. О чем-то весело щебеча, быстро прошагали вниз по улице.
Следом, переваливаясь с ноги на ногу, проковыляла дородная кухарка. Через каждый десять — пятнадцать шагов останавливалась, ставила на мостовую тяжелые сумки и что-то в них перебирала. После со вздохом двигалась дальше.
— А Марковна, вообще, не меняется. Как таскала, так и тащит, — с плохо скрываемой ненавистью пробормотал Рафи, провожая ее взглядом. Прекрасно помнил ее вечное ворчание о малолетних спиногрызах, которые никак не могут набить свою ненасытную утробу. — Когда же успокоится-то? Все никак не нажрется, жирная тварь… А вот и Петерсон. Значит, не повезло тебе, сука…
Натянув поглубже фуражку на голову и подняв воротник пиджака, паренек оторвался от стены и пошел следом за доктором. Нужно было улучить минутку, чтобы незаметно к нему подобраться.
— Смотри-ка, извозчика ловит, — остановился в десятке шагов, наблюдая, как Петерсон машет рукой в сторону пролетки. — На мобиль, выходит, еще не заработал…
Извозчик хрипло прикрикнул на серую лошадь, и пролетка лихо сорвалась с места. Рванул следом и Рафи, в последний момент цепляясь за козлы. Вжался в багажный короб, чтобы его не заметили.
— Наконец-то, — пробурчал продрогший насмерть паренек, когда пролетка добралась до каменного двухэтажного дома с заметной горбатой крышей. — А то я уже ног не чувствую.
Экипаж немного просел, когда грузный Петерсон выбирался из нее. Немного погодя послышался довольный голос извозчика, явно получившего больше, чем следовало. Рассыпался в благодарностях, называя доктора не иначе, как «милостевый государь». В этот самый момент Рафи и спрыгнул с козел и тут же прильнул к фонарному столбу, лампа которого едва светила тусклым светом.
— Слава Господу, этот проклятый день, наконец-то, закончился, — с тяжелым вздохом Петерсон поднялся на небольшое крыльцо. Чертыхаясь, вытащил ключ и долго пытался попасть им в замочную скважину. — Чертов замок… Сказал же нужно поменять…