— Считай на поле боя оставил сопливого пацана одного… Дерьмовый из тебя командир…
Хотелось взять пистолет и, нажав на курок, выпустить себе мозги. Лишь бы только исчезло это давящее чувство вины, сводящее его с ума.
— Падла ты, ротный. Такого бойца потерял…
С ругательствами на него нахлынула очередная волна воспоминаний, в которых шла настоящая война. Все снова было обрывочным, хаотичным: череда оглушительных разрывов, суматошная стрельба, свист и вой осколков, солоноватый вкус во рту, и сильная боль под сердцем. Похоже, он был на войне и о смерти знает не понаслышке. Вот откуда в голове всплыли «ротный», «боец», «поле боя».
— Ничего, брат, ничего, — паренек до боли прикусил губу, не замечая скользнувшую по подбородку струйку крови. — Пока жив последний солдат, война еще не окончена. Ничего, братишка. Дай только срок в себя прийти, и они все у меня кровью умоются. Вся эта чертова шайка — бароны, князья, императоры с их проклятой магией заплатит… Дай только срок…