— Водила? Мазута? Хм, Броня…

Следом нахлынули картинки с какими-то диковинными механизмами, которых в этом мире и в помине не было. Это были массивные машины с угловатыми носами и здоровенными колесами, оставлявшими ощущение грозной силы.

Видел и двигатели, из-за невообразимого числа трубочек, колесиков и цилиндров больше похожих на миниатюрные миры. И главное, все было ему совершенно понятно и знакомо. Он абсолютно ясно понимал предназначение каждой детали, каждого болта и агрегата. С виду непонятные слова, напоминавшие звучание волшебных заклинаний — карбюратор, бензонасос, аккумулятор, инжектор, картер, шатун — сразу же раскрывались их сутью.

— Я точно механик… — сделал он единственный возможный вывод из той мешанины непонятных картинок, которые мелькали в его голове. — Знаток механизмов…

Он еще долго и мучительно пытался вспомнить еще что-то из той непонятной и далекой жизни, но почему-то не удавалось. Лишь головную боль заработал, от которой сейчас было лишь одно спасение — сон. Собственно, этим и занялся.

Окончательно закрыл глаза и сразу же провалился в глубокий сон.

* * *

Рафаэль или Рафи очнулся глубокой ночью. Открыл глаза и быстро огляделся. Ничего не изменилось? Он, по-прежнему, лежал в небольшой комнатушке с узким окошком, сильно похожей на камеру в околоточной тюрьме. Прежними осталась и немудреная обстановка: узкая железная кровать под ним, застиранная до синевы простынь с одеялом, колченогая табуретка рядом. Пожалуй, ничего больше здесь и не было.

— Хм, и что теперь? — уставившись в голую кирпичную стену напротив, он пытался привести в порядок мысли. — Один Рафаэль ушел, второй остался…

Да, его спутник, его неотъемлемая часть исчезли, не оставив и следа. Бедный мальчишка, все время шедший наперекор судьбе, даже не думавший сдаваться под напором многочисленных невзгод, проиграл. Его желания, мечты развеялись, превратившись в невесомый прах. Никогда уже он не станет настоящим имперским мастером первого ранга, не стане владельцем собственной мастерской и не заведет семьи, как когда-то мечтал. И главное, его сестренка, малютка Лана, так и останется бездушной игрушкой в руках знатного рода.

— Рафи, братишка…

По щекам катились слезы. Сердце вдруг сковала такая тяжесть, что дышалось с невероятным трудом. Грудь поднималась и опускалась с хрустом несмазанного механизма.

— Прости… Не уберег…

Снова накатило на него, да еще с большей силой. Не шутка ведь, столько времени у них одни на двоих были мысли, чувства, ощущения. Кажется, от того Рафи даже еще что-то осталось.