[2] Успенский — самый большой колокол собора Василия Блаженного
[3] Партак — на криминальном жаргоне обозначает татуировку
[4] Матрешки — в данном контексте женщины в домах терпимости, пришедшие из села. Самая низшая и малооплачиваемая категория проституток.
[5] Банковские — самые дорогие проститутки, элитная категория, как правило, образованные, имевшими свое жилье. Название получили за счет того, что брали плату банковскими ассигнациями, а не монетами
Глава 14 * * *
Камова на минутку задержалась у зеркала, поправляя прическу. Непослушный локон снова выбился из укладки, придавая ее строгому образу озорные, веселые черты.
— Вот так лучше, — пробормотала она, довольная получившимся. Из зеркала на нее смотрела моложавая женщина с высокими скулами, прямым греческим носом и большими карими глазами. Чуть поджатые губы, ровный чистый лоб без единой морщинки — все это еще больше усиливало нужный эффект. — Очень хорошо…
Ожидаемый сегодня гость был не простым человеком, отношения с которым в эти непростые времена стараются холить и лелеять. Господин Фельми. заслуженный магистр магии, пусть и на почетной пенсии, по имперской табели о рангах равнялся целому генералу или статскому советнику по гражданской службе. Но, пожалуй, гораздо важнее было другое: Генрих Карлович учительствовал в Санкт-Петербургской императорской гимназии и тем самым мог поспособствовать в одном важном деле.
Сомневаться в помощи этого человека не приходилось. Ведь, еще в бытность хозяйкой салонов с «веселыми» девицыми Камова помогла ему выпутаться из одной очень нехорошей истории, которая точно бы положила конец всей его педагогической карьере. К тому же, что было еще страшнее, уничтожила его брак с дочерью одного из имперских министров, известного весьма крутым нравом. Словом, господин Фельми был перед ней в неоплатном долгу, отчего время от времени она и обращалась к нему за специфическим услугами.
— Витяй, вы еще здесь? Я что сказала⁈ — увидев у двери столовой племянника, жующего громадный бутерброд из багета и куска ветчины, женщина мигом переменилась в лице. Весь так тщательно выстраиваемый образ аристократичной леди тут же слетел с нее, как луковая шелуха. В холе снова стояла, пусть и постаревшая, но самая Катька Шило, что одним взглядом заставляла матерых урок уступать ей дорогу. — Дебила кусок, бери всю свою кодлу, и валите из дома! Мигом! Сейчас уважаемый человек придет и не нужно, чтобы он ваши бандитские рожи увидел! Ну?
У Витяна кусок ветчины в горле колом встал. С трудом проглотив его, он начал медленно пятиться. Суд по топоту за спиной, пацаны из его сквада уже деру дали.