—… Схема стара, как медная полушка. Найдем подходящего нам чинушу, например, из министерских служек или даже из жандармов, чтобы мог нужные вопросы решать. После сделаем так, чтобы он оказался у нас на крючке. Дошло?
Понимающе усмехнувшись, Витян вскинул голову.
Глава 19 * * *
Трёха Федька Зуб имел весьма запоминающуюся внешность: болезненно худой, длинный, с каланчу ростом, оттого и сутулился вечно. Плоское, рябое лицо, и вдобавок, два выступающих из верхней губы зуба, из-за которых, собственно, и получил прозвище «Зуб».
Был заносов, нагл. Вечно в скваде задирал тех, кто его младше. Любил перед ними строить из себя бы валового вора, для чего малькам то и дело " задвигал" разные героические истории с собой в главной роли. В них он то обчищал лабаз какого-то купца, то загаваривал зубы приказчику модного магазина в Центральном палассе, то крал часы у самого градоначальника или даже великого князя. Мальки, конечно, слушали эти байки, но всякий раз подхихикивали при этом, что Зуба невероятно злило.
— Тьфу!
Оглядевшись вокруг, он презрительно цыкнул. Из-за зайчьей губы слюна, эффектно взлетев, улетела на добрых пять или даже шесть шагов. На что малек, стоявший рядом, сразу же уставился с завистью. У него так даже близко не получалось.
— Федь, а чё стоим-то? — поняв, что продолжения не будет, малек кивнул в другую сторону. — Можа на рынок, тиснем что-нибудь. Страсть, как жрать хотца. Хоть чего-то на зубок бросить…
Смотрел он в сторону городского рынка. Там, подперев стену, застыл невысокий парнишка, за которым трёхи с самого утра ходили, как приклееные. Почитай, пол дня выходит, как они бродят. Все ноги сбили, а тот все носится, что-то вынюхивает. И не уйдешь ведь: их старший Витян пообещал бошки оторвать, если с подопечным что-то случится. Не верить старшому в скваде причин не было. Оторвет, и не поморщится.
Зуб смерил малька презрительным взглядом. Мол, чего поперёк батьки вперёд лезешь? Трёха снова харкнул, отправив плевок в сторону своего подопечного. Показывал, свою значимость.
— Эй, деловой, заснул там? — недовольно крикнул Зуб. Звуки при этом растягивал, цыкал через каждое слово, тем самым показывая своё отношение ко всему происходящему. — Может нахер по улицам лазить? Давай хавать пойдем? Брюхо уже сводит от голода. Все равно занимаешься какой-то ху… ей.
Паренек, повернув голову, лениво мазнул по трёхам взглядом, а, отвернувшись, вновь застыл у стены со скучающим видом. Казалось, и не слышал ничего. Очень обидно получалось.
— Слышь, поц, тебе говорю? Чё рожу воротишь? — тут же вспыхнул Зуб, скривив лицо. Его уже окончательно достало это пренебрежительное отношение к нему, словно к пустому месту. — Я тебе сосунок что ли?