Старик быстро оглянулся по сторонам. Ясно было, что крыльцо главного управления жандармерии столицы не место для подобных разговоров. О таком нужно говорить вдали от нескромных глаз, и особенно, ушей.

— В экипаж, — буркнул князь, разворачиваясь в сторону черной кареты с плотно зашторенными окнами. Приверженец старины, он жутко ненавидел новомодные транспортные средства — паровые мобили, предпочитая конные экипажи. — Быстрее.

Оказавшись внутри, старик вопросительно посмотрел на своего фамильяра, требуя ответа. И тот не заставил себя ждать

— Я совершенно случайно встретил того самого человека, которого вы поручили мне найти, — мужчина даже наедине избегал имен, понимая, что везде могут быть чужие «уши». — Он уходил по улице, поэтому мне и пришлось действовать быстро. К сожалению, я его недооценил, господин, — фамильяр скривился, отчего каменное прежде лицо впервые дало «трещину». — Он переиграл меня, как юнца.

У князя взлетела к верху бровь, чтобы, несомненно, было признаком явного удивления. Он прекрасно знал, что его слуга исключительно выдержанный, безэмоциональный и крайне расчетливый человек. Такова была природа любого фамильяра, который лишался части себя, становясь частью своего господина-мага.

— Ты хочешь сказать, что это уличное быдло смог провести тебя вокруг пальца? — князь, похоже, не поверил своим ушам. В его голосе слышалось ничем не прикрытое удивление. — Подробнее.

К этому мгновению фамильяр уже «спрятал» свои эмоции, вновь представая в образе каменной статуи.

— Мальчишка исключительно сообразителен. Крайне быстро принимает верные решения, что подразумевает развитые интеллектуальные способности и необходимый опыт, — фамильяр короткими сочными репликами начал описывать поведение мальчишки. — Оказавшись в опасности, он мгновенно оценил обстановку и сразу же среагировал. Причем его ответ оказался настолько нестандартным, хитрым, что я растерялся.

Мужчина подробно рассказал, как его добыча сначала молча пыталась вырваться из захвата. А, увидев проходящих в стороне жандарма и двух рабочих, мальчишка вдруг начал изо всех сил вопить. При этом он не просто звал на помощь, а обзывал при этом своего похитителя мужеложцем. Лучшего обвинения нельзя было и придумать.

— Только, господин, не это главное, — в какой-то момент вздохнул фамильяр, давая понять, что самое интересное он еще только собирается рассказать. — Вы оказались абсолютно правы, этот мальчишка одаренный.

Качнув головой, Голицын откинулся на спину сидения. Пальцы сами собой сложились в замок, как всегда он делал, когда нужно было подумать о чем-то очень важном. А прозвучавшие в этот момент слова, как раз и требовали серьезного обдумывания.