И невдомек было мадам Камовой, что все это время она была не одна. Из соседней комнаты, что примыкала к гостиной, через замочную скважину за ней следили внимательный взгляд.

— Значит, денег точно не будет? — то ли спросил, то ли проговорил Рафи, отворачиваясь от замочной скважине. Все что надо, он уже увидел. — Друг? Ты слышишь? Что теперь делать?

Он наклонил голову, словно вслушиваясь в какой-то звук. Сейчас ему как никогда раньше нужен был совет. Но знакомый Голос почему-то молча, чего и раньше не раз было.

— Друг? Три дня всего лишь осталось… Ты же говорил, что есть одна мысль. Обещал рассказать… Черт, где там тебя носит?

Рафи, едва не физически чувствовал, как шанс начать совершенно другую жизнь становился все более и более призрачным. Если не достать денег на вступительный взнос в гимназию, то о судьбе мага можно было забыть. В добавок, он ощущал, как на ее шее медленно, но неуклонно затягивается удавка Голицыных. Эти твари, похитившие сестру, его точно не оставят в покое. Они снова придут, защититься-то и нечем.

— Тогда лучше пока на «дно» залечь, пока все не успокоится. Прикинусь нищим оборванцем и за из их домом послежу. Глядишь, сестру смогу увидеть или даже поговорить… А если волыну взять? Снаряжу пули помощнее, сделаю на наконечниках пару косых надрезах, и здрасте…

На «разжевать» весь этот бред ему так и не удалось. В голове вдруг так Голос рявкнул, что парнишка неожиданностиаж на корточки присел и глаза по пятаку сделал.

«Взбодрись, дружище! — Друг снова напомнил о себе, как всегда сделав это самым неожиданным способом. — Хрен с этими деньгами, сами добудем столько, сколько нужно! Главное по плану действовать. Верь мне, мы еще всем им задницы-то скипидаром намажем…».

— Скипидаром? Зачем? — не сразу понял Рафи. Друг иногда так мудрено говорил, что не сразу и разберешь.

* * *

Ночь, словно по заказу, выдалась безлунной. В центре, на проспектах, где газовые и новомодные электрические фонари стояли, ещё более или менее светло было. Если же свернуть в переулок или зайти подворотню, то, вообще, беда. Темень здесь такая стояла, что на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно. Идешь и трясешься, чтобы на булыжниках мостовой не поскользнуться и шею не свернуть.

Словом, самое то, чтобы наведаться к одному торговцу за деньгами. Выбирать, честно говоря, особо не приходилось. Спроси любого в столице, кто самый богатый, и получишь один и тот же ответ — Макар Силыч Могута, магнат и промышленник, купец первой гильдии. Именно он владел привилегией на производство самоваров всех мастей и размеров с красовавшимся на боку штемпелем «Поставщик Его императорского Величества».