* * *

Вне всякого сомнения, это был Рафи. Любой, кто его знал, или даже просто видел мельком, подтвердил бы это. И в тоже время это был не он, в чем тоже не было сомнений! Погрубел голос, полностью исчезли детские нотки и речевые обороты. Неуловимо изменились движения: действия стали резче, точнее и экономнее, не осталось и следа от растерянности и сомнений.

— Так, едут. У нас с тобой, Рафи, пять — семь минут, не больше. Самое время повторить легенду, чтобы от зубов отскакивала, — бормотал он, бросая косые взгляды на приближавшуюся повозку. Причем смотрел так, чтобы это не было особо заметно. — Итак, я отпрыск княжеского семейства Милославских. Значит, лицо поспесивее нужно сделать, добавить немного брезгливости и, главное, уверенности. Мол, все вокруг быдло, один я на коне, в белом, Д,Артаньян, словом!

И вскоре нужные эмоции, словно по волшебству, отразились на его лице. Даже во взгляде появился эдакий налет аристократической усталости, с которым обычно смотрят на окружающих пресыщенные достатком люди.

— Это род не сильно на слуху, но с хорошей историей. И самое главное, там есть подходящий по возрасту вьюнош, который, правда, сейчас в поместье, а не в городе. Словом, на первое время легенда потянет, — паренек удовлетворенно кивнул. — Ну что, лед тронулся, господа присяжные заседатели… С Богом…

* * *

Архипка, хоть и имел в голове две извилины, как хозяин говорил, но понимал, что дело совсем тухлое. Это сейчас Могута гоголем ходит и на всех плевать хотел с высокой колокольни. А если признает кто из серьезных людей про княжить и его беду, то никому мало не покажется. С хозяина огромный штраф сдерут за недосмотр, а их, слуг и дворню, в лучшем случае в Сибирь закатают медведей пасти. Поэтому и спешил.

— Чо плетемся, сучий кот? — рявкнул он на кучера, сопроводив окрик хорошим тычком в бок. И следом от душившей его злости ещё добавил. — Гони, тетеря, гони! Вдруг, княжич уже дух испускает. С нас же хозяин живьём шкуры спустит.

И тут Архипка привстал и уставился вперёд.

— Вон он, вон! Лежит, встать не может!

Его тут же холодный пот прошиб, а следом оторопь напала. Он так глаза выпучил, того и гляди их орбит вылезут.

— Господин, господин, мы едем, едем! — заорал парень, как умалишенный. Руками ещё затряс над головой. — Ужо едем!

Не доезжая десятка шагов, одним махом выпрыгнул с телеги и что есть духа припустил к причалу. А при виде лежащего княжича тут же начал голосить как старая бабка над болезным внуком или кормилица над захворавшим ребетенком.

— Ой, ты наш соколик! Весь в кровушке! Как же такое приключилось? — голосил, а сам со всем внимание вглядывался в княжича. Старался подметить каждую деталь, каждую особенность, чтобы потом хозяину рассказать.