-//-//-
В этом доме, протянувшемся почти на полсотни метров по утопавшей в мусоре улице, жили мальки, мальчишки и девчонки лет шести — девяти, будущее трёхи. Недавно примкнувшие к сквады, они еще только «проходили» сквадовскую науку, перенимая у старших трёх опыт и особые знания. Самые смышленые мальцы, кто быстро соображал и ничего не боялся, шли в уличные урки, которые промышляли на столичных рынках и ярмарках. Эти из сумок зазевавшихся дамочек и их кавалеров кошельки и часики таскали. Тугодумы и крепыши из мальков становились солдатами, чтобы свою территорию от других сквадов защищать и на честный «махач» выходить. Девчонки, если смазливые личиком и фигуркой вышли, шли по женской части, на что здесь особый спрос был.
В одной из комнаток этого дома беспокойно спал черноволосый паренек, крепко прижимавший к себе холщовую сумку. То и дело ворочался с бока на бок, ногой дергал. Иногда начинал что-то неразборчивое бормотать свистящим голосом, а то и неожиданно громко вскрикивал.
— Лана, Лана… Я здесь… Потерпи, сестренка, потрепи… Лана… Нет, нет… Стой, стой! Подожди меня!
Лишь к утру он затих. Скрючился вокруг своей сумки, а спиной вжался в плотный ком грязного тряпья. Лицо, правда, оставалось тревожным, испуганным: плотно сжатые губы, нахмуренные брови, глубокие морщины. Словно и во сне его тревожило что-то нехорошее.
-//-//-
Рафи открыл глаза и, увидев над собой облупившийся в дырах потолок, испуганно вздрогнул. Что это? Где он? Как он попал в эту халупу? Но уже через мгновение все вспомнил — и исчезновение сестры, и смерть доктора Петерсона, и странную фигуру Князя, виновного в похищении Ланы.
— Сука, — выдохнул он, одним рывком поднимаясь на ноги. — Убью…
Вчерашние переживании вновь на него нахлынули, заставляя колотить сердце, как сумасшедшее. Хотелось куда-то бежать, кричать, делать хоть что-то, лишь бы не стоять на месте.
— Урод! — на глаза попался смятый картонный ящик, который парнишка тут же пнул. Со звоном чего-то стеклянного мусор ударился о стену и вместе со здоровенным куском штукатурки свалился на пол. — Если что-то с ней случи…
Тревога внутри него и не думала успокаиваться, лишь нарастая больше и больше. В памяти всплывали обрывки «нехорошие» картинки, обрывки каких-то страшилок. Предчувствие чего-то страшного уже не шептало, а вопило во весь голос.
— Тварь! — злосчастному ящику снова досталось. От нового пинка он, вообще, в лохмотья превратился, раскидывая по комнате бумаги, тряпки и осколки стекла. — Я же тебя…
И тут среди выпавшего мусора что-то сверкнуло. Рафи сделал шаг и наклонился, поднимая с пола небольшой нож серой костяной рукояткой.