— Кхе, кхе, кхе, — прокашлялся и начал. — Зуб даю, тетушка, не гнида я. Все пацан меня знают и под каждым моим словом подпишутся.

У тех, правда, на лицах совсем иное было написано. Ни за кого впрягаться они явно не собирались. У каждого на уме было лишь одно — как бы выбраться из-за стола и не попасть под выстрел сумасшедшей старой карги.

—… Я ни в жисть бы к черным макинтошам не пошел! Лучше сдохнуть! — шило у его глаза чуть дернулось, выдавливая из кожи капельку крови. Женщине, по всей видимости, надоели эти пустые разглагольствования и хотелось большей конкретики. — Хвати-и-т! Понял, понял я! Про облаву дружок мне один шепнул. Сказал, что знатный шмон черные макинтоши готовят и лучше бы мне на время на дно залечь.

Стальное шило в руке хозяйки дома дрогнуло и немного отодвинулось от глаза. Витян с облегчением выдохнул воздух. Похоже, все правильно говорит.

— А почему остальных не предупредил? — прозвучал следом весьма непростой вопрос, неправильный ответ на который вновь мог лишить его глаза. — Ведь, твоих корешков сейчас вяжут так, что кости трещат. Черные макинтоши рассусоливать не привыкли.

Вопрос, и правда, был коварный. Ведь, по сути, мадам Ираида обвиняла в том, что он «ссучился», против своих пошел и по чужим законам стал жить, словом. Мол, честный вор обязательно бы своих предупредил, чтобы все спаслись от облавы.

А теперь уже не только хозяйка дома, но и все остальные с нетерпением ждали от Витяна ответа. Видя направленные на него взгляды, явно не предвещавшие ничего хорошего, тот сглотнул вставший в горле ком.

— Так все по воровскому закону было. Я в полном своем праве… — ко всеобщему удивлению ухмыльнулся он. Обо всем этом он уже думал, когда с Рафой разговаривал перед облавой. Этот хитровыделанный пацан все ему так четко разложил, что он крепко накрепко все усек. И сейчас осталось лишь все это рассказать. — Пахан мой, Князь, скрысился так, что некуда больше. Мазу лишь в свой карман держал, а братву за слуг считал. Скоро мы ему портянки и кальсоны должны были бы стирать, и задницу подтирать. Свою Маруху выше всех пацанов поставил, приказал ее во всем слушаться. Пацаны, разве не так все было? Крот, что молчишь? Ты же, как собачонка бегал по каждому ее слову.

Крупный лохматый парень с пудовыми кулаками и детсковатым выражением на лице заторможено кивнул. При этом в его взгляде было такое страдальческое выражение, что всем сразу же стало ясно — заездили его, как старую клячу.

— А ты, Муха, че в рот воды набрал? — Витян повернулся к пареньку с вытянутым крысиным лицом, который сразу же засуетился — задергал головой, начал почесываться. — Ты же сам говорил, что Князь много стал на себя брать. Мол, с пацанов не по закону забирает, в общак не все положенное отдает. Так ведь?