Удивительно, каким образом вся Вселенная, которую мужчина тащит на своих плечах, вдруг сужается до кончика острого лезвия. Я судорожно сглотнул, понимая, что мы с цербером вообще не заметили её приближения, а значит, что-то в бою она да стоит.

Кутень проявился за её спиной, грозно рыча, но я хлестнул по нему мысленной командой: «Нельзя!»

Хоть она и была ниже меня на две головы, но насмешливые коричневые глаза без единой тени страха осматривали меня, будто диковинную зверушку на рынке. Густо накрашенные синей лесной ягодой губы очертились в полуулыбку.

— Матушка Евфемия, так понимаю? — спросил я.

— Для местных людей, добродушных и порядочных… А тебя я не знаю, бросс.

— Странно для целителя калечить людей, — я показал глазами вниз, на серп, — Я думал, сюда приходят за исцелением.

— Как покалечу, так и подлатаю.

Мне пришлось сдерживать себя, потому что злость уже начала клокотать где-то в глубинах души. Такого отношения к себе я долго вытерпеть не мог.

Серп надавил ещё, и я медленно выдохнул, готовясь нанести удар и испытать адскую боль. Ну да, я выиграю поединок, и даже успею снести ей голову, но… В общем, ой как не хочется потом восстанавливаться, ведь раны, которые она успеет мне нанести, будут невероятно серьёзны.

Один разок меня уже рвали на лоскуты. И, как ни странно, каждый такой случай напрочь отбивает охоту испытывать такое ещё раз.

Драться и терять своё достоинство, в прямом и переносном смысле, к счастью, всё же не пришлось. Целительница явно оценила свои шансы, поэтому убрала серп и пальчиком отодвинула от своей шеи мой топор.

Я попытался в этот момент глянуть её прошлое и узнать самые сокровенные грехи, но странным образом видения проплыли как в тумане. Будто она имела возможность как-то влиять на это.

Говорить о том, что у меня не получается узнать её секреты, я не стал, и, опустив топор, спросил снова:

— Вы — госпожа Евфемия?

— Зачем метку на черепе стёр? — без особых церемоний спросила она.

— Привычка, — признался я.

— Странно, откуда бы у бросса такие привычки, — она обошла меня, с интересом оглядывая.

Вдруг, взяв за руку, отвела меня в сторону, к большому вылезшему корню. В лёгком недоумении я послушно последовал за ней.

Запрыгнув на корень, Евфемия схватила меня за голову и стала крутить во все стороны:

— Рот открой! Скажи «Аааа»… Так, уши. Давно чистил? Глаза… Да ты ж здоров, как бросс, — вывернув мою голову и осматривая шею, она вдруг ахнула, — А тут что? Как же ты так ходишь?

Даже не зная, зачем терпел это, я хотел было уже вырваться, как Евфемия, спрыгнув с корня, быстрым шагом последовала к своей избе: