«Маги должны были гнать упырей в нужном направлении!» — гениальная мысль ярко сверкнула в моей голове. Я обернулся на стену, туда, где за ней дымилась равнина, и где всего несколько минут назад был холм, на котором были эти самые маги. Интересно, там осталось хоть что-то, что подтвердит мою догадку?

— О-о-о, чувствую себя, как хорлова падаль, — Креона очнулась и пошевелилась.

Лука сразу бросился к ней:

— Госпожа Креона!

Тут же к ней подскочил обеспокоенный Бам-бам, послышался протяжный лижущий звук и возмущённый крик колдуньи:

— Уйди! Ай, Моркатова стужь, чтоб тебя! Лука, убери его! — она ругалась, пытаясь оттолкнуть морду медоежа, который принялся заботливо её облизывать.

Кутень возмущённо тявкнул, глядя на это непотребство:

— Бам-бам-бам! — и, подскочив, сам лизнул Креону в ухо.

Та завизжала, ругаясь на собравшееся вокруг зверьё. Ну да, я вполне себе представляю ощущения от языка исчадия Тьмы, тут даже чародейка холода испытает «неописуемое удовольствие».

Меня даже охватила лёгкая ревность. Что-то за меня они так не волновались.

— Госпожа Креона, а вы видели? Наш Виол убежал! — взволнованно сказал ей Лука, когда та смогла кое-как оттолкнуть массивную голову медоежа.

— Убежал? — она удивлённо воззрилась на крепость.

Там как раз скрипнула дверь, и стали выглядывать крестьяне, явно недоумевая, почему так тихо.

— Неужели победили?

— Хвала Яриусу!

— И вправду, наши боги не покинули нас. Спасибо Сиянушке, даже ночью хранит нас солнцеокий!

Меня захлестнула новая волна возмущения и, кажется, теперь она принадлежала скрывающейся во мне сущности.

Яриус⁈ То есть, бросс и северянка тут за крестьян чакры рвали, а у них Яриус⁈ Этот ленивый гордец, который ради спасения мира даже пальцем не пошевелит? Да сожри вас Бездна, ну это уж слишком!

— ЗАШЛИ ОБРАТНО! — рявкнул я так, что эхо гулко разлетелось по двору. От меня изошла едва заметная волна сияния, прокатившаяся по стенам и которая помогла крестьянам сразу меня разглядеть.

Лука с Креоной вздрогнули, а дверь в кремль резко захлопнулась. Медоёж даже сел на задницу, удивлённо рыкнув, а цербер, чихнув, тихо прогавкал:

— Хам-хам-хам.

Усмехнувшись, я с кряхтением встал, убирая Губитель в небытие. Хватит сидеть и ругать себя за ошибки — успех приходит к тому, кто идёт дальше.

Кстати, а куда действительно топор исчезает? Откуда он призывается мне в руку, едва я пожелаю?

Ответ на этот вопрос не был жизненно важным, и я, хмыкнув, топнул ногой по обугленному люку. Тот обвалился в широкий и довольно высокий тоннель, укреплённый для надёжности балками. Как я мог не заметить это⁈