Получалось, сама богиня не даёт применять магический холод против пайнских дев.

Мановением руки я снял с Креоны воздушный щит:

— Креона, давно вы воюете с ними? — я кивнул на пайнку, — Они всегда были неуязвимы перед вашей магией?

— Варвар, как ты смеешь затыкать мне рот⁈ Да в моркатов нужник твои вопро… — договорить я ей не дал, снова закрыв.

Теперь была очередь пайнки.

— Как тебя звать?

— В навозную кучу твои вопросы, отродье изгнан… — и она не договорила.

Я выдохнул. Открыл Креону:

— Хорлова!…

Закрыл. Открыл пайнку:

— Моча северного оленя!

Закрыл…

— А мне нравится, — признался Виол, — Вот бы мне управлять такой магией. Это ж какую музыку можно создавать? Как свет — зажёг и погасил, зажёг и погасил, — он начал водить пальцем, словно дирижировал хором, — Хор… Моча… Хор… Моча… Ча-ча-ча!

От скуки я вернулся к освоению превращения в огонь. Лука на этом поприще уже делал большие успехи — мог превратить палец в свет. Но дальше этого пока не заходило.

Креону я, конечно, долго держать в молчании не стал. И она, к счастью, вполне успокоилась, сидела тихо, не выпуская из рук потрёпанный фолиант. Лишь наблюдала за тем, как Лука, наигравшись со светящимся пальцем, снова вернулся к созданию дудки.

Пайнку я не выпускал из купола тишины, и она, недовольно поджав губы, тоже наблюдала, как мальчишка её же ножиком вырезал дырочки в заготовке.

— По нашей вере… — вдруг сказала Креона, заставив всех нас повернуть головы, — По нашей вере мы не можем причинить пайнским девам вреда, потому что Морката не хочет осквернять магию холода. Она не хочет прикасаться к ним, спасая нас от этой ереси.

Я усмехнулся. Оказывается, как можно всё перевернуть… А жрецы у них в храме не зря свой хлеб-то едят.

— Что за книга?

Креона обняла её так, будто хотела скрыть от наших глаз.

— Это Первое писание, отданное богиней луны и холода первой лунной сестре… Она и стала первой верховной жрицей, первой настоятельницей Храма Холода, и это было много-много лет назад, ещё до войны севера с югом. Сменились уже десятки настоятельниц, передавая книгу из рук в руки.

Её пальцы ласково огладили корешок, но тут же Креона стиснула кулаки, будто побоялась собственной дерзости.

— Я видела эту книгу лишь на главном алтаре. И даже подумать не могла, что эти мрази посмеют… — её голос сразу исчез за завесой, и Креона несколько секунд в упоении ругалась, пока до неё не дошло, что она опять наказана тишиной.

Вдруг подала знак пайнская дева. Она нашла в себе силы подняться и сесть по-воински, скрестив ноги.

— Меня зовут Рогнеда, я дочь нашей верховной матери, — сказала она, едва я снял щит, — Сын изгнанников, помоги мне бежать обратно в мою страну, и я скажу матери, что ты помог мне. И быть может, твой грех будет прощён.