— Нет, спасибо, Рогнеда, — я поморщился.

— А красивое имя, — признался Виол.

— И тётя красивая, — кивнул Лука.

На пайнку эти слова не произвели никакого впечатления. Да и откуда — она росла в совершенно другой культуре, и комплименты никак не трогали чёрствую женскую душу.

Бард сразу это понял и потерял интерес к воительнице. Но я всё же спросил:

— Почему броссы — изгнанники?

— Потому что много-много лет назад вы были изгнаны из наших лесов. Тогда-то мы и поклялись, что больше ни одна нога мужчины не ступит на земли Пайниландии.

— Ну да, ну да, — буркнул бард, — А я слышал историю, что это броссы погнали вас с Бросских Гор.

— Да как ты!..

Это вызвало новую волну гнева, но пайнка под завесой тишины быстро остыла. Ей тоже не нравилось, что её ругань никто не слышит.

Наконец, и Креона, и Рогнеда, наученные моей непреклонностью, научились молчать сами, без магии.

— А теперь главный вопрос — зачем ты утащила писание из Храма Холода? — спросил я, — Вы же считаете их веру ересью.

— Да тут и думать не надо! Чтобы сжечь его и уничтожить нашу… — начала было Креона, но тут же, надув губы, замолчала, увидев мой взгляд.

— Мне приказала наша верховная матерь, — нахмурившись, ответила Рогнеда, — Украсть и принести. И уж поверь, морозная шлю… — она сама хапнула воздуха, упреждая мою реакцию, и продолжила более спокойно, — Поверь, я бы с удовольствием сожгла эту гадость, но матерь приказала не трогать её, а лишь принести.

— Видит Маюн, ты её так закутала, что тебе было приказано беречь эту книгу.

— Да что ты понимаешь, гряз… Уф! — Рогнеда медленно выдохнула, — Да, мне даже нельзя было ни намочить, ни запачкать.

— Не находишь это странным?

— Нет. Таково веление богини, Девы Моркаты, и не моё дело это оспаривать.

— А что за веление? — спросил бард.

— Принести книгу, — удивлённо повторила Рогнеда, — Вы меня слушали, восточные остолопы?

— Северная твоя красота, — Виол даже не смутился, — Ну ведь мы оба понимаем, что ты что-то знаешь. Наверняка слышала от верховной матери, и тебе есть что рассказать.

Пайнка рассказывать явно не хотела.

— А я тебе ещё лепёшку дам, — вдруг сказал Лука. И словно в ответ громко заурчал живот у Рогнеды.

Ломалась она недолго.

— Ваша вера… — с вызовом сказала она, глядя на Креону, — … оказалась настолько податливой, что позволила войти в ваши храмы чёрной южной скверне.

Возмущённую Креону я сразу закрыл щитом и с интересом спросил:

— Это ты о чём?

— Наверное, о том жреце из Межемира, — сказал Виол, — Это же он Храмовников Яриуса переучивал, значит, и в Храм Холода послал людей…