И из-за этого все проблемы… Ну, в том смысле, что у меня нету недель и месяцев на освоение новой силы.

Так, нытьё в сторону!

Я, не тратя время на мысленное самобичевание, просто начал отрабатывать упражнение, благо сил оно практически никаких не требовало.

Огонёк, подъём, следование за мной… Когда начинаю шагать, концентрация сбивается, и приходится тратить больше усилий.

Ещё раз… И ещё. Ещё.

Десять.

Двадцать раз…

Я открыл глаза и протёр их от щиплющего пота. Дышал я как загнанный медоёж, и удивился, когда подошедшая молодая бросска, мило улыбнувшись, протянула мне деревянный кубок с водой.

Мне показалось, что прохладная вода, хлынувшая в горло, была высшей наградой за все усилия, что я сжёг в этой борьбе с самим собой.

— Странно, — сказал Кенна, когда бросска, покачивая бёдрами, ушла, — Сначала ты показал великую магию, но с каждым разом она всё слабее и слабее.

Это было для меня самой настоящей похвалой…

— Я думал, что маг должен быть сильнее с каждым разом, — добавил Кенна.

— Ты владеешь копьём?

— Конечно…

— Можешь пробить противника в доспехе?

— Зависит от доспеха, — поморщился Кенна, — Но лучевийские нагрудники легко… Лучевийцы не смыслят в металле.

— А теперь представь, что тебе надо этим же копьём убить скорпиона на голой груди той красавицы. Из той же стойки, с того же расстояния, держа оружие за кончик древка.

Я кивнул вслед ушедшей бросске, и Кенна задумался.

— Удар тот же — и скорость, и мощь, — ведь нельзя дать скорпиону ужалить. Но и поранить девушку тоже нельзя.

— Кажется, я понял… Кхм… Получается, ты тренируешь сейчас точность?

— Вроде того…

— Это отличается от тренировок наших стражей. Ты ведь знаешь, что бросский огонь распаляет ярость?

Я кивнул. Ещё бросский огонь неплохо так жёг Тьму, но мне хотелось послушать именно рассуждения Кенны о природе их крови. Мой сопровождающий охотно рассказал, как их стражи тренируются.

— Воины учатся себя ярить. Ярость поджигает кровь, а потом она, в свою очередь, увеличивает ярость, превращаясь в чистую силу. В таком состоянии бросский воин непобедим.

Кенна говорил с гордостью, показывая боевые удары. Оружия при нём не было, и из его движений я понял, что он имитирует удары боевой секирой, с которыми встречали нас стражи.

Двусторонний топор на длинной рукояти — оружие воистину страшное. Кенна кружился и кружился, подсекая невидимого противника, отрубая ему голову, а в конце рубящим ударом рассекая надвое… И в завершение всей связки, когда ярость его ударов, казалось бы, достигла апогея, он выкинул руку в сторону манекенов за моей спиной.