Смердящий свет! Вот только-только нащупал что-то интересное и новое… И чем-то это напоминало Магию Крови, только на более тонком уровне. А то, что тратит силы, так это от неопытности.

Поджав губы, я обернулся на манекены… Прикрыл глаза, снова повторяя примерно то же, что и с Кенной. Но нет, манекены никак не отзывались, ведь они не были живыми, не дышали. Огненно-воздушная стихия никак их не чувствовала, и огонь в моей крови никак к ним не тянулся.

А если… Я напряг свои чакры, имитируя призыв Тьмы. Сейчас я совсем не ощущал эту стихию, но мне она и не нужна была. Мне было достаточно почувствовать, что она рядом. Хоть малую толику, хоть единственную зацепку…

Кенна ведь сказал, что там, в манекенах, сохранились частички. Так, а чем мне их почувствовать? Может, попробовать через свою кровь? Чувствую нарастающую ярость — значит, Тьма рядом.

Есть!

Я тут же, уцепившись за ускользающее ощущение Тьмы, направил туда свою ярость. А следом и огонь… Жечь, так вовсю, чтобы это видели даже с камнеломских стен!

Ударивший в лицо жар и оглушивший рёв пламени намекнул мне, что я слегка перестарался. На моё плечо упала рука, и когда меня стали отталкивать, я прекратил жечь Тьму…

Или наоборот, потерял столько сил, что магия сама прекратилась.

— Ты чего натворил, бросская твоя рожа⁈ — Кенна так злился, что забыл про все приличия.

Кое-как прийдя в себя, я уставился на оплавленные блестящие камни, вокруг которых всё ещё бушевало пламя. Все видели, что манекены текли, уменьшаясь в размерах, и даже то, что я уже прекратил на них действовать, не помогало укротить пламя.

Так вот ты какая, бросская кровь… Если тебя, словно хищника, нарочно натравить на Тьму, ты можешь и не остановиться. Будет рвать и жечь, пока сама не иссякнет до последней крови.

Неожиданно каменные изваяния потухли. Просто был огонь — и тут же испарился, словно втянувшись в камни.

— Достаточно, сыновья мои, — раздался голос старшей жрицы.

Сама Мать стояла на краю ристалища. Она смотрела на потрёпанного Кенну и на устроенное мной пожарище со страдальческим видом — так любая мать смотрит на учинённый её чадом беспорядок и понимает, что всё это теперь её проблемы.

Кенна помог мне подняться.

— Ты обладаешь огромной силой нашей крови, Малуш, но стоит быть осторожнее, — она всё же улыбнулась, — Даже я впервые вижу такое.

Затем она хмуро добавила, обращаясь к Кенне:

— Ну что, страж, я говорила тебе, что твоя гордыня до добра не доведёт?

Тот весь сгорбился, морщась от боли. Было видно, что его кожа покраснела, будто он заснул на целый день под палящим солнцем. И ещё большой вопрос, кто из нас кого держит — он меня или я его.