Я был последним, и почувствовал странный трепет, ощутив её пальцы на коже. Потом услышал голос:

— Благословляю твой путь, Малуш.

Я поднял на неё глаза.

— Разреши вопрос…

— Спрашивай.

— Ты сказала, что Хморок сдерживал Тьму… Но ведь он был богом мрака и смерти! Он повелевал Тьмой.

— Не всё так, как тебе кажется. Матери виднее, чем занимался её сын, — жрица покачала головой, и всё же добавила, — Когда-то Хморок был броссом, и у него был свой путь. А у тебя свой.

Я поджал губы, чувствуя, что у меня опять всё смешалось внутри. Казалось, вот только выяснил истину, а мне бросили в лицо совсем другую. И ведь не поспоришь! Все эти истины, копни глубже, сразу правильные и опираются на непреложные доказательства.

— Теперь ты понимаешь, зачем броссам Жерло? — вдруг спросила жрица.

— Да, — со вздохом ответил я, — Это нерушимая опора для тех, кто сомневается.

— Истинно так.

Я хотел встать, но рука Матери придержала меня. Она продолжила:

— В северных племенах, там, где такой холод, что остудил даже бросские сердца… В этих жестоких и диких племенах ересь Волха превратилась в особо ужасную веру, и разведчики сказали, что их видели на западных тропах, — тут Мать прошептала, — Для них уже и Жерло не матерь всех броссов.

Послышался ропот жителей, стоявших вокруг. Для многих это оказалось новостью, и те, кто надеялся, что в Бросские Горы наконец пришёл мир, вдруг поняли — нет, война только начинается.

Тут я заметил, как дрожат пальцы у жрицы. И понял, что она тоже невероятно волнуется… Она боялась тех изменений, что пришли в Бросские Горы.

Ведь Волха нет, но проблема не исчезла. Его мерзкое дело живёт уже само по себе, ползёт своими щупальцами в каждое горное селение, и как с этим разбираться, скованные тысячелетиями традиций броссы просто не знали.

— Кенна и Дунай проводят тебя до западной тропы, но дальше ты пойдёшь сам. Это твой путь, но тебе придётся вернуться.

— Жерло ответило? — спросил я.

— Да. Ты ещё не принёс в горы спасение, — сказала она, — Но принесёшь.

— Эээ… И всё? — вырвалось у меня.

И я не удивился, когда Мать просто пожала плечами.

— Ну, а что ты хотел? Жерло — мать, и её дело лишь ждать и надеяться на своих сыновей. И верить в них.

Я опустил взгляд, пряча своё потрясение. Да они тут издеваются⁈ Но ответил я, конечно же, согласием:

— Хорошо. Да будет так.

* * *

Креона, к счастью, поправилась настолько, что теперь могла идти. Да и вообще, судя по её виду, она готова была уползти отсюда даже истекающей кровью, даже при смерти… Адская жара, которая стояла на вулкане, иссушала чародейку холода не по дням, а по часам.