«Я не хочу так! — отпарировала я, шагая прочь из узкого коридора. — Не хочу! Он же видит во мне только куклу, да ещё и похожую на его бывшую неверную невесту! Всего лишь замену! Только красивое тело и… ничего больше».

«А ты хочешь, чтобы он в тебе твою прекрасную душу разглядел?» — сыронизировала Дюдюка.

— Да, хочу! — ответила я вслух, остановившись в пустой комнате прямо напротив того самого зеркала и глядя на всё такое же идеальное отражение, которое было очень и очень привлекательным… но не моим! Привыкну ли я к нему когда-нибудь или каждый раз так и буду в первое мгновение недоумевать, что там за красотка такая? — Хочу, чтобы увидел в этом теле мою душу!

«Ну и глупость, — фыркнула нечисть. — Пора бы тебе уже начать забывать, что ты когда-то была человеком и обладала свободной волей. Сейчас ты кукла, созданная для развлечения мужчины, а именно своего владельца, вот какие у тебя теперь обязанности! И библиотека тебе не поможет! Даже не надейся!»

— Не хочу забывать… — снова проговорила я почему-то вслух и опять, как недавно, почувствовала на глазах солёную влагу. Странно, у меня ведь не получалось плакать, а потом как-то само собой вышло, и вот уже второй раз я не смогла сдержать слёз. — Я человек, — выдохнула тихо, одними губами. — Меня зовут Элина. Я люблю белые розы и смотреть на закат, люблю кофе с корицей и танцевать, когда никто не видит…

С этими словами я вспоминала и ярко, в красках, представляла всё то, о чём говорила. Бабушкин сад и заменявший мне садовые качели потрёпанный пёстрый гамак, натянутый между двух крепких старых яблонь. Сладость сорванной прямо с грядки клубники на языке. Широкий экран летнего кинотеатра на набережной. Вкус любимого молочного улуна и мороженого с кусочками дыни. Движения в танце, когда всем телом отдаёшься звукам музыки и ритму. Сладкий сон на рассвете и пение птиц за открытым окном.

Всё это не только являлось моей прошлой жизнью, но и составляло неотъемлемую часть моей личности. Честно говоря, я никогда не понимала всего этого повального увлечения ботоксом, уколами красоты и прочими вмешательствами, призванными замедлить влияние хода времени на женскую внешность. Ведь те, кто к этому прибегал, стирали в том числе отметки о собственных счастливых моментах жизни: появившиеся от радостного смеха морщинки в уголках глаз, растяжки после долгожданной беременности на животе. Сейчас, когда мою душу и сознание вот так без моего согласия запихнули в кукольное тело, мне отчаянно хотелось вернуть свою, пусть вовсе не такую безупречную, но родную до малейшей чёрточки привычную внешность. Вернуть себя. И видеть в обращённых на меня глазах мужчины не одно лишь хмельное желание, но и любовь. Любовь к моей душе, а не к этому совершенному телу, которое не подвержено старению и появлению лишнего веса.