Да, в этом сне была девочка, совсем ребёнок, и пусть она выглядела совсем иначе, Гай догадался, что именно ею видела себя спящая Элинайя. Вот этой малышкой, которая ловила в ладони светлячков, пачкаясь, ела с куста крупные тёмные ягоды и наворачивала круглые лепёшки из теста, которые обмакивала во что-то белое. Это было словно… воспоминание? Из какой-то другой жизни, другого мира. Но определённо не того, откуда призывают нечисть. Да суккубы и все прочие порождения тьмы и детьми-то не бывают. У них нет материальных тел, в чистом виде они представляют собой лишь чёрный сгусток энергии, которая и оживляет созданных при помощи магии живых игрушек.

Нет, воспоминания, которые он подглядел в чужом сне, никак не могли принадлежать нечисти. Такое попросту невозможно. Но чем тогда всё это объяснить?

Лэндон проснулся немного раньше, а, когда Элинайя тоже открыла глаза, её лицо было влажным от слёз. Она не только спала и видела сны, но и плакала? Безумие какое-то!

— Эли…

— Милорд, я… Простите! — всхлипнув, она вдруг потянулась к нему, и ему не оставалось ничего другого, кроме как обнять её, крепко прижать к себе, зарываясь пальцами в растрепавшиеся после сна светлые волосы. — Почему это так больно⁈ — пробормотала кукла, утыкаясь горячей щекой в его плечо.

Чувства, которые настигли его в эти моменты нечаянной близости, оказались совсем другими. В них не было той страсти, которую Гай испытал к Элинайе ещё недавно. Сейчас ей на смену пришла нежность, хрупкая, щемящая душу, и он желал лишь одного — чтобы прижимавшаяся к нему девушка наконец-то перестала так отчаянно лить слёзы, оплакивая что-то близкое и любимое, но утраченное навсегда.

Когда открылась дверь и раздался громкий цокот каблуков, а за этими звуками последовал голос, который, как Лэндон был уверен, он больше никогда в жизни не услышит, ему сперва показалось, что это тоже сон. Только дурной и насмешливый. Но нет, всё происходило на самом деле.

— Как мило! — издевательски похлопав в ладоши, проговорила его бывшая невеста. — Гай Лэндон, глава магистрата, и вправду завёл себе живую игрушку и уложил её в свою постель! Да и какую игрушку — похожую на меня! А я-то сначала не поверила! Если ты так скучаешь, мог бы просто позвать, и я бы к тебе вернулась!

— Присцилла? — уставился на неё Гай. — Что ты здесь делаешь? Почему не со своим новым женихом… или уже мужем?

— Я в беде! — воскликнула она, скривив лицо. Видимо, тоже собиралась заплакать, но передумала, чтобы не стереть слезами краску. — Он предал меня, обманул, подставил! Свалил на меня все свои долги и сбежал! Теперь за мной по пятам идут кредиторы, а они настоящие головорезы!