Думай, думай, голова, думай — машинально выдал я две двойки по висящей у стены груше. Постоял немного, выкинул еще пару резких ударов. Это очень странно — у меня уже должен был постепенно начаться и процесс физической деградации, но чувствую себя невероятно хорошо. Да и голова чем дальше, тем все больше ясная и свежая, прихожу в себя после морга.

— Десять плюс одиннадцать — двадцать один. Двадцать один плюс двадцать два — сорок три… — начал я когнитивный тест, обычно заканчивающийся на первых же трехзначных числах.

Но трехзначные цифры уже превратились в четырехзначные, а никаких проблем со сложением я не испытывал, даже после перехода на шестизначные числа результаты складывались легко и просто. Голова при мыслительном усилии не гудела, лоб тяжестью не наливался, в ушах не шумело.

С меня ударом импакта словно с коня шоры сняли, теперь я смотрел на мир без искусственных ограничений. В шоке от осознания даже выругался — в оценке состояния совершил грубейшую ошибку. Я считал, что из меня сделали идиота, а таблетками временно возвращали на приемлемый уровень, а оказалось все наоборот: таблетками мне глушили разум, временно превращая в идиота.

Почувствовал вдруг невероятное ощущение свободы — словно сдавливающие виски и грудь обручи разжались. На радости сходил в душ — отличная идея, учитывая, что одежду я больше суток не снимал. Освежившись, переоделся в белую футболку и голубые джинсы — подкатав их на уровень высоких шнурованных ботинок, сверху накинул черный боярский френч с воротником стойкой.

Неофициальная форма одежды имперской части аристократии Республики — по ней, по красным шнуркам в том числе, меня профессор Эсперанса опознала как барона. Бояре такие не носят, они ходят в бордовых пиджаках-кафтанах с золотыми вставками, а клановая аристократия низких рангов не по одежде идентифицируется, а по татуировкам на лице.

Осмотрел себя в зеркало — как в первый раз, убрал в карман контейнер с прототипом и вышел из комнаты за ответами. Время уже далеко за полночь, в малой гостиной никого, женщины разошлись. В холле никто не убрался, коричневая масса на полу уже почти вся высохла — в шоколадном фонтане, конечно, выглядела она более привлекательно.

Направился в покои княгини, но глянув на повисшую створку входной двери, мимо пройти не смог. Вышел на улицу, отправился во флигель к садовнику — здесь он жил постоянно, но сейчас личные вещи забраны, свет выключен. Взял ящик с инструментами, который садовник из-за меня не украл и немного повозился с дверью парадного входа, повесив створку на место. Ну вот, теперь с улицы как в проходной двор никто не зайдет и мне не помешает.