Присев за стол, я взял одну из чашек.

— Кофе, — жестом предложил княгине присоединиться.

Ее сиятельство за стол после короткого раздумья присела, обхватила чашку двумя руками. Напряжена как струна, сделала глоток, скривилась — я вдруг из глубин памяти вспомнил, что кофе она любит с молоком и очень сладкий. Но требовать переделать не стала, сделала еще глоток. Несколько минут провели в полной тишине — княгиня с каждым глотком морщилась, но допила. Когда отставила кружку, я положил на стол закрытый контейнер с прототипом.

— Знаете, что это?

— Нет, — судя по расширившимся от ужаса глазам соврала княгиня.

— Мадам, я не хочу причинять вам физические и моральные страдания, так что давайте будем честны. Второй и последний раз спрошу: вы знаете, что это?

— Только догадываюсь, — прошептала княгиня.

— Правильно догадываетесь, мадам. А еще это ваш смертный приговор. Доставкой вот этого, а также иных запрещенных к свободному распространению препаратов я занимался по указанию вашего мужа, находясь при этом в состоянии подавленного разума. И сейчас мне бы хотелось услышать от вас абсолютно все, что вы по этому поводу знаете. Особенно внимательно послушаю по поводу желтых и синих таблеток.

— Я н-ничего не-не-не знаю! — сбилась напуганная до смерти женщина на заикания.

Не играет, ее уже крупной дрожью заколотило — прекрасно понимает, что слова про приговор не шутки. Какой разительный контраст с Катей Касатоновой, которая тоже недавно была до смертельного ужаса испугана, но смогла удержать себя в руках.

Взяв со стола слегка залитый алкоголем мобильный телефон, я набрал короткий номер и не нажимая кнопку вызова запустил тяжелый прямоугольник по столу в сторону княгини.

— Дежурный телефон Третьего отделения. Нажимайте кнопку с зеленой трубочкой и сообщайте о том, что перед вами лежит странный контейнер, где возможно находится запрещенный препарат. Если вы ничего не знаете о факте семейной торговли, сейчас это ваш единственный шанс не оказаться на виселице рядом с вашим мужем. Если же вы до этого момента ничего не знали, но не сообщите жандармам об увиденном, на виселице будем висеть уже вместе с вами. Ни суда чести, ни суда присяжных для вас не будет, приговор вынесут менее чем за сутки на закрытом процессе.

Княгиня посмотрела на телефон, потом на меня, потом снова на телефон, а потом сползла с кресла и упала передо мной на колени.

— Пожалуйста, пожалуйста, я ничего об этом не знаю!

— О чем?

— Я ничего не знаю про торговлю мутагенами, я вообще ничего не знаю, я просто догадываюсь о некоторых сторонах жизни клана! Нико, я же была добра к вам, зачем вы меня убиваете? — прянув вперед и вдруг рухнув мне в ноги разрыдалась женщина.