После этого княгиня все равно периодически помогала мне, рискуя здоровьем, статусом и расположением князя. И сейчас я серьезно пожалел о своих недавних действиях, но время вспять уже не повернешь.

— Мадам, сегодня у меня были проблемы с памятью. И не только с ней — я очнулся пару часов назад в морге на разделочном столе, ничего не помня. Когда выбрался, вспомнил последние пару недель, что вызвало во мне приступ злости и даже ненависти. Лишь только что я обрел более подробные воспоминания, в том числе как вы были добры ко мне, — с этими словами я взял женщину за плечи и усадил в кресло. — Это мало что изменит, но хотел бы попросить прощения, потому что в некотором роде принимал вас за другого человека, считая частью камарильи.

Княгиня только губу прикусила и взгляд отвела. Ну да, слабое утешение — если дать человеку ногой в лицо, а потом попросить прощения с оправданием что обознался, работает не очень. Я же княгине кроме некуртуазного обращения еще и груз на плечи повесил вместе с потенциальной смертной казнью, такое простым «простите» лечится как ножевое ранение подорожником.

— Как вы думаете, почему меня не арестовали вместе с остальными?

— Вы больше не воспитанник клана, с момента вашего совершеннолетия вы просто гость клана Львовых.

Все равно ничего не объясняет, тем более что не знать обо мне и моей деятельности Третье отделение не могло, раз уж весь клан упаковали.

— Мадам, все свои годы я был не только куклой для битья у младших князей, но и постоянным курьером-разносчиком запрещенных веществ. Предполагаю, именно эта незаконная деятельность явилась причиной улучшившегося в последние годы благосостояния клана Львовых, позволившего князю приобрести столь шикарный особняк в самом центре Петербурга. Четыре дня назад я выполнял очередную доставку и привлек внимание скучающего московского царевича, с которым оказался во Владивостоке, отчего пропустил прием физикокогнитивных препаратов, которыми меня снабжал господин Винкельманн. Он же, когда я более-менее пришел в себя и смог с ним связаться, приобрел мне билет на самолет. Вернувшись в Петербург, в аэропорту я сел в такси и неожиданно потерял сознание. Пришел в себя в морге, где меня хотели разобрать на органы — поэтому у меня появилось очень много вопросов…

Не договорив, я посмотрел в глаза княгине и вдруг озадачился. Только что я вспомнил всю свою жизнь со школьной скамьи закрытой гимназии, где от меня не требовали ни ответов, ни инициативы, уделяя внимания чуть больше чем пустому месту. После я был зачислен в Спортивный университет и получил диплом — но посещал учебное заведение только затем, чтобы проставить отметки в зачетной книжке. Я там не учился и с другими людьми практически не общался, в особняке Львовых находясь на положении чуть выше домашнего животного.