Княгиня наконец открыла дверь и Винкельманн шагнул через порог. Я сразу встал за распахнутой створкой, так чтобы меня не было видно.

— Карл Иванович, может вы расскажете мне, что произошло⁉ — прижимая руки к груди спросила княгиня.

— Конечно-конечно, мадам! Но прежде, я слышал, что Нико вернулся домой?

Княгиня не смогла удержаться, стрельнула глазами в мою сторону. Винкельманн резко обернулся, тут же получил удар в солнечное сплетение и сипло хакнув, согнулся. Интересно, откуда он мог слышать о моем возвращении. От садовника?

Взяв Винкельманна за ворот, другой рукой подхватил стоящий у двери ящик с инструментами и повел княжеского поверенного за собой. Краем глаза увидел движение — наверху на лестнице стоит заспанная и растрепанная Луна. Девушка в одной только футболке, едва скрывающей ягодицы даже если на одном уровне смотреть, а я смотрел сейчас на нее далеко снизу.

— Ма-ам, — протянула пепельноволосая княжна-негативка, запустив руки во взъерошенные волосы, отчего футболка поднялась еще выше. — А что происходит?

— Нико, проводите господина Винкельманна, я сейчас подойду, — уверенным голосом произнесла княгиня.

Я уже вывел поверенного из поля зрения юной княжны. Луна, впрочем, происходящим в холле больше не озаботилась — я слышал, как она жаловалась матери, что князь Оскар не отвечает на звонки. Глупая девочка, он и не ответит теперь никогда. Когда приходит Третье отделение, жизнь любого клана делится на периоды «до и после», договор о женитьбе теперь можно считать ничтожным ввиду форс-мажора.

Пара минут княгине потребовалось, чтобы отправить младшую дочь обратно в свою спальню. Когда она пришла в кабинет, Винкельманн уже сидел привязанный к креслу, глядя на меня затравленным взглядом. Я пока никуда не торопился, не начиная без хозяйки дома — посмотрев в глаза поверенному, только когда она закрыла за собой дверь.

— Доброй ночи, Карл Иванович. Расскажите пожалуйста, зачем вы каждое воскресенье выдавали мне синюю и желтую таблетку.

— Я делал это по указанию его сияте…

Договорить господину Винкельманну помешал сильный удар в живот, после которого он принялся болезненно хватать ртом воздух. Я уже открыл ящик с инструментами, достал шуруповерт и длинный саморез, мгновенно примагнитившийся к бите. Хороший шуруповерт, «Никита» — оценивающе посмотрел я на название марки, а после резким движением вкрутил саморез в тыльную сторону ладони кланового поверенного. Винкельманн попытался закричать, но удар локтем в горло ему помешал, а парой секунд позже к подлокотнику оказалась прикручена вторая ладонь.