— Я ни разу не ела лобстеров, — произнесла вдруг неуверенная практикантка.

— Премию получишь, попробуешь. Так, ну что с лицом опять, что еще случилось?

— Варвара Геннадиевна, он только что пальцами пошевелил.

Надо же, какая глазастая. А пальцы да, подрагивают: только что сознательно проверил — чувствительность полная, несмотря на звон в голове состояние «встань и иди».

— Стандартные конвульсии, — в уверенном голосе появились наставительные интонации. — Касатонова, импакт — это выбивающий душу из тела ментальный удар, конечно у него после него пальцы подрагивать будут! Некоторых еще и привязывать приходится, особенно когда резать начинаешь — для сохранения свойств ихора и желез нам необходимо работать с условно-живым организмом. При этом ни боли, Касатонова, ни страданий он уже не чувствует — гуманная обработка, так что скальпель в руки и за работу. Поняла? — уверенный голос заледенел.

— Да, профессор Эсперанса, — официально ответила напрягшаяся практикантка.

— Вперед, я за монитор.

Раздался звук шагов — обладательница уверенного голоса отошла, сделал несколько шагов назад и Петерман. Одновременно в свете яркой лампы надо мной шире нависло очертание склонившейся девушки. Левой рукой я перехватил коснувшийся плеча скальпель, а правой ударил — вскинув от груди словно в жесте римского салюта, вбивая ребро ладони в шею. Практикантка обмякла, оседая на пол, а я выдернул скальпель из ее руки и перелетел через невысокий бортик массивного стола, прокатился по полу и плечом толкнул в стену Петермана, в ответ сипло дохнувшего на меня прогорклым перегаром.

Неприятно похолодил ступни кафельный пол, но сухой — это хорошо, ноги не скользят. Разбег в два шага, прыжок обратно через стол по направлению последнего звучания уверенного голоса. Передо мной сразу появилось испуганное лицо в медицинской маске и надвинутом ниже бровей колпаке, так что видны только испуганные темные глаза с сетью мелких морщинок. Бить не стал, а крепко обнял женщину, плотно к ней прижавшись, избегая возможного удара коленом между ног. Профессор Эсперанса испуганно вскрикнула, когда я потянул ее за собой в танцевальном пируэте, одновременно вкладывая скальпель в узкую женскую ладонь и сжимая ее своей поверху.

Шаг, еще шаг — словно вальсируя, но гораздо более стремительно, я провел даму как партнершу по круглому залу вдоль стены, так что в очередном развороте скальпель прошелся прямо под медицинской маской Петермана, только-только поднявшегося и утвердившегося на ногах. Видимо переборщил с дозами жидкой храбрости настолько, что реакция заторможена и еще не понимает происходящее. И не поймет уже никогда — из перерубленной шеи веером вылетел фонтан крови, уходя из-под которого я увел неожиданную партнершу в сторону.