Карманы посмотрел, все оказались пустые, никакого намека на личность.

Быстро оделся, глянул на тела убитых с мыслью обыскать, но для начала вернулся к практикантке — помассировал ей виски, потом нажал на две точки под растянутой кляпом челюстью. Очнулась с болезненным стоном, но едва осознала происходящее пытаться вырваться или кричать не стала. Смотрит испуганно огромными глазищами, хлопает длиннющими ресницами. Вздрогнула — как раз Петерман в этот момент отошел с последним долгим хрипом, навсегда затихнув.

— Как зовут, кто такая, кто эти двое. Если закричишь, будет очень больно, — ровным голосом предупредил я, выдергивая кляп.

— Катя Касатонова, студентка медицинского университета, подрабатываю медсестрой операционного блока. Испытываю финансовые трудности, поэтому приняла предложение профессора Эсперансы поучаствовать в свободное от работы время в нелегальной, но безопасной подработке. Подробности мне не объясняли, а едва увидев вас я поняла, насколько ошиблась дав согласие.

Девушка в панике — лоб в бисеринках пота, лицо бледное как снег. Но без истерики, говорит четко и по делу, речь связная. Хотя, она же медсестра оперблока, где на потоке людей разбирают и собирают, так что порог сохранения спокойствия гораздо выше чем у обычных людей.

— Мы где?

— Первая инфекционная больница.

— Город какой?

— Санкт-Петербург.

— Вот и я думаю, почему Дальний Восток?

— Что?

— Это не тебе. В Первой инфекционной можно запросто прийти в танатологическое отделение, чтобы разобрать аристократа на органы?

— Это пустующие старые корпуса, их освободили для реконструкции.

Практикантка больше не боялась, говорит глухо и ровно — смирилась с участью и успокоилась. Даже некоторое облегчение в голосе чувствуется, как будто радость от того, что никакие проблемы больше ей решать не нужно, потому что скоро умрет.

— Эй! — легонько хлопнул я ее по щеке, приводя в чувство. — Ты сирота?

— Д-да, — чуть замялась от резкой смены темы девушка.

— Ты слышала, что я ревенант?

— Д-да.

— Как ревенант, я обладаю большими чем обычные люди способностями. Например, кровные сородичи могут увидеть и почувствовать мои последние минуты жизни. А теперь догадайся, почему именно ты должна была меня вскрывать, и почему твои наниматели в момент вскрытия держались подальше от стола, не показываясь в поле моего зрения.

Катя не ответила, но глаза расширились — догадалась, что оставлять в живых ее никто не собирался. Я в этот момент сам оцепенел, когда пришло понимание — я ведь тоже сирота, у меня нет кровных сородичей и никто бы о моей кончине здесь не узнал. Вот так если не думаешь целенаправленно в попытке понять что-то, знания и всплывают в контексте. А пытаешься направить мысли в интересующую сторону, как снова гул со звоном в ушах и тяжесть над глазами, переходящую в головную боль.