— Карл Иванович, еще один нечестный ответ и с вашим телом начнут происходить необратимые изменения. Вы поняли? — оторвал я скотч.

— Я понял, Нико, я все понял, — сквозь рыдания произнес Винкельманн.

— Хорошо. Итак, зачем вы сейчас пришли?

— Забрать контейнер с прототипом!

— Для кого?

— Я не знаю, не знаю! Все общение происходит обезличено, мне поступила команда забрать контейнер как только вы появитесь, я не должен знать, что там прототип, я просто об этом догадываюсь, я вообще этим не занимаюсь, садовник сообщил мне что вы пришли и я приехал сразу как смог, пожалуйста, пожалуйста, я больше ничего не знаю! — скороговоркой сквозь слезы и текущие из носа сопли проговаривал Винкельманн.

Положив шуруповерт на место, я осмотрел внутренности ящика. Достал электролобзик, оценил длину провода. Положил инструмент на место, достал молоток, взвесил в руке и посмотрел на Винкельманна.

— Еще раз повторю вопрос, прежде чем мадам Марина пойдет на кухню за клееночной скатертью, а количество ваших пальцев начнет постепенно уменьшаться травматической ампутацией путем размозжения вот этим предметом, — приподнял я молоток. — Показать, как это будет происходить?

— Нет-нет, пожалуйста, не надо!

— Кому вы должны были передать контейнер?

— Я не знаю, только догадываюсь, что должен был передать его… — начал было Винкельманн, но его тело вдруг забилось в судороге, а по подбородку потекла белая пена. Пара мгновений и глаза остекленели — кому Карл Иванович должен, всем все простил. Неудача какая.

— Похоже, не я один здесь принимал коррекционные препараты, — посмотрел я на княгиню. Женщина по-прежнему белее мела, но в руках себя держит.

— Вы могли бы и меня так допрашивать с самого начала, — вдруг полуутвердительно произнесла она.

— Мог.

— Но не сделали этого.

— Был уверен, что под пыткой вы не рассказали бы мне больше, чем в обычной беседе. Кроме того, вы красивая.

На бледных щеках княгини появился румянец. Я вдруг вспомнил, как после особо неудачных спаррингов с княжескими ублюдками лежал в лазарете, а она приходила и подолгу находилась рядом, контролируя мое восстановление. Что-то тогда происходило, память не подсказывает точно, тем более бывало это нечасто — одна в особняке княгиня оставалась редко.

— Ладно, давайте думать, что делать дальше, — отвлекся я от ускользающих воспоминаний.

— С телом?

— Бросьте, это не проблема. В подвале достаточно необходимых химикатов, уже к утру сольем Карла Ивановича в канализацию…

Запнувшись на полуслове, я задумался — откуда вообще знаю про химикаты в подвале и про их необходимое количество, чтобы тело княжеского поверенного можно было слить в канализацию. Вроде бы воспоминания за всю жизнь все вернулись, а вот об этом информации в памяти никакой, как и об умении складывать мысли в слова. Знания по-прежнему возникали из ниоткуда, появляясь из странной звенящей пустоты.