Я тоже беспокоился о возможном визите жандармов. Но сейчас, изучая приподнятую скрещенными руками грудь, едва скрытую полупрозрачной тканью (это когда я взгляд опустил?), волноваться прекратил. Ответ на слова Арины пришел сам собой, кристально ясный и логичный в своей структуре.

— Не будет визита, не волнуйся, — поднял я все же взгляд от великолепной груди. — Вернее, визит может и будет — когда мы освоимся здесь и врастем немного в местность, но никакой прямой опасности ждать не стоит. Тогда к нам и придут, только вряд ли это будут черные мундиры с обыском и выбитой дверью.

— Кто тогда?

— Те, кому господин Винкельманн должен был доставить отобранный у меня контейнер. Твой теперь уже бывший муж не мог вести торговлю подобными веществами самостоятельно, у него наверняка были и поддержка, и устное дозволение с приличных высот.

— Почему же его арестовали?

— Скорее всего на свой страх и риск превысил полномочия, или на фоне кровавой жажды стал разум понемногу терять.

— Или поддержка потеряла влияние?

— Тогда и меня бы с Винкельманном тоже арестовали, выбивая всю цепочку.

— Но для чего к нам придут?

— Для того чтобы возродить цепь доставки, конечно же.

— Почему не сейчас?

Потому что весь процесс получения запрещенных веществ был основан на князьях-кровопийцах и ликвидации неугодных, которая позволяла получать в лабораторию необходимые ингредиенты в достаточном количестве. Как только найдут нового ответственного организатора, тогда и придут — но об этом Арине говорить я не стал, ограничившись более простой версией.

— Потому что мы еще сидим на чемодане и у нас есть вариант сорваться — попробовать убежать или соскочить с этой темы. Подождут, чтобы подсекать уверенно и аккуратно.

— Ясно, — протянула Арина и потупила взгляд. — Нико, я хотела поблагодарить тебя за помощь.

— Пожалуйста.

Данный ровным голосом ответ испугал Арину — она резко подняла взгляд, закусив губу. Явно подумала, что сейчас услышит о моем скором уходе.

— Нет-нет, не волнуйся, — покачал я головой. — Видишь ли, теперь все считают вас моими, так что, если я вас с Луной брошу, это будет уроном моей репутации.

— Красные князья постоянно бросают своих женщин.

Или отдают тем, кто на них положит глаз — например, клановым дедам, охочим до молодой крови и отдалившимся от общества настолько, что не все даже клыки убирают — вспомнил я некоторые детали своих ликвидаций.

— Я никому вас не отдам и не продам, не волнуйся. Это приемлемо для малых кланов и младших князей, для меня подобное невозможно.

Было видно, что Арина не поняла моего объяснения. Я и сам слабо пока понимал, но было стойкое чувство внутри: для меня подобное непозволительно. Посидели некоторое время в молчании совместного непонимания.