Я не знал, что добавить, Арина не понимала, что еще спросить.

— Все считают меня твоей женщиной, — шепотом вдруг сказала она.

Легким жестом я показал ей подойти и присесть рядом на подоконник. Но поняла Арина по-другому — покорно опустилась рядом на колени, глядя снизу вверх. Я протянул было руку поднять ее, но вдруг погладил по волосам, провел большим пальцем по лицу, медленно-медленно чуть оттянув вниз влажную нижнюю губу. Действовал сейчас не думая, как будто на рефлексах мышечной памяти — и это проснулась во мне память темного охотника, привыкшего обращаться с женщинами утилитарно.

Собрался было убрать руку, словно очнувшись от наваждения, но Арина в этот момент неожиданно обхватила мой большой палец губами, беря его в рот целиком. Она начала работать языком круговыми движениями, отчего у меня мурашки по позвоночнику пошли и дыхание перехватило. Если она так с пальцем умеет доставить наслаждение, что будет, если в этот ротик засунуть нечто другое?

Пока пытался собрать мысли в кучу, Арина перестала покорно повиноваться и начала действовать — не выпуская изо рта мой палец, прижалась к ноге, красиво изогнувшись, и уже расстегивала мне ремень. Я перехватил ее руку и с усилием вытащил палец у нее изо рта, поймав взгляд. Арина, разгоряченная, неожиданно тяжело задышала — влажные губы приоткрыты, грудь высоко вздымается.

— Не нужно пытаться таким образом отдать мне долг. Сейчас иди к себе в комнату, прими успокоительное и хорошо выспись — завтра у нас у всех длинный и тяжелый день, — потянул я ее наверх, поднимая с колен.

— Я…

— Не нужно слов. Спокойной ночи, — повернул я Арину в сторону выхода.

Проводил взглядом, скользнул напоследок глазами по широким бедрам и тонким линиям ремешков нижнего белья под прозрачной ночной рубашкой. От этого зрелища едва не окликнул Арину, пришлось самому губу закусить. Еще пару мгновений и не удержусь — ведь ни терновника, ни горящего полена рядом нет, чтобы по примеру святых Бенедикта и Фомы Аквинского отгонять от себя искушение. Поддаться которому никак не могу — меня беспокоило проскальзывающее в моих действиях нечто «чужое».

Недавно брошенная фраза, недавнее машинальное действие — я боялся, что в момент наслаждения потеряю над собой контроль и темный охотник Раскалов — если в моей голове живет не только его память, но и его душа, захватит мое тело. Поэтому, переводя дыхание и стараясь не думать, что именно только что упустил, принялся вглядываться в полную луну, освещающую улицу призрачным серебристым светом.

Где-то неподалеку завыла собака, а я снова взял в руки атлас, открыв карту Северной Америки с Гренландией, выкрашенной в серо-стальной цвет ордена. Думал при этом только о теле Арины и ее умениях, отчего по позвоночнику до сих пор дрожь шла.