Вениамин Михайлович смотрел на меня еще более широкими глазами, заметно побледнев. Да, обо всем этом подумать он не удосужился.

— Она же ваша школьная любовь, я прав?

— Да.

— Арина Александровна замечательная женщина. Я благодарен ей за то, что она помогала мне во времена моего тяжелого детства, в подробности уж не буду углубляться, и так был с вами более чем откровенен. Сейчас же хочу полностью услышать о том, кто вы такой, откуда у вас столько удивительного оружия и до странности архаичных знаний, а также нахрена вы сюда приперлись в одиночку на ночь глядя безо всякой рекогносцировки.

Вениамин Михайлович, заметно пристыженный моей отповедью, начал рассказывать. Сначала с некоторым трудом, а потом с облегчением, словно тяжелый груз сбрасывая — слова лились из него потоком, откровение шло за откровением. Так иногда бывает, когда самому себе боишься в чем-то признаться, а незнакомому человеку вываливаешь всю подноготную.

Я все понял правильно — он действительно в юности был безоглядно влюблен в Арину Воронову, они даже встречались пару месяцев. Но, после того как ее спортивная карьера пошла в гору, отношения закончились весьма для него болезненно, оставив на душе незаживающую рану.

Вениамин Михайлович нашел утешение в возможности стать хантрэтом, сумев в студенческие годы найти и попасть в тайную организацию и даже пройти первый этап отбора, будучи после переведенным на гражданское направление. Двадцать лет он вел двойную жизнь, построив карьеру в науке и образовании, но при этом являясь деятельным членом сопротивления, занимаясь организационными вопросами. При этом незваный гость был достаточно высок в иерархии и не слишком стеснен в деньгах, так что смог приобрести лично себе всю необходимую амуницию — вот только из-за децентрализации организации о боевой части у него были только первичные или обрывочные знания, отчего и набор такой удивительный приволок.

На свою первую в жизни полевую миссию Вениамин Михайлович пошел сегодня в одиночку и без оповещения соратников, изначально планируя только разведку. Но когда увидел упавшую передо мной на колени покорную Арину, не выдержал и решился на действие.

Знакомство Вениамина Михайловича с домом объяснялось просто — отец Арины тоже был членом сопротивления, чем кстати объясняются его огромные долги. Другое дело, неясно куда он дел все свои деньги, об этом мой пленник не знал, но это мне еще предстоит выяснить. Вдвоем они были членом одной из ячеек — в целях безопасности зная только единицы единомышленников, поэтому многого об организации Вениамин Михайлович рассказать не мог. Здесь наврал, конечно, ну да мне и не нужна эта информация в общем-то.