Как бы то ни было, эта девчонка не враг. В противном случае пес бы не радовался ее освобождению. Вот только все равно ни хрена не понятно. Кто на самом деле эта подруга и откуда она здесь взялась? Почему была завернута в «кокон»?

Возможно, это русалка? Их же в лесу до хрена, но ни одна не откликнулась на зов Велеславы. Ну да… Как тут откликнуться, если висишь над землей в каменном ящике. Судя по всему, слуга Кощея переловил всех этих девчонок в лесу, а демон убил тех, что обитали в реках? Те волосы и скелеты, о которых говорил Добрыня — они же принадлежали русалкам?

Если это так — девушку нужно разбудить и расспросить. В святилище Велеса для этого ехать не надо. Без разрешения бога я бы ее не позвал, но если она здесь — никого звать не надо.

По крайней мере, я попробую поговорить, а там уже как получится. При удаче — вернусь к Велеславе с ответом. Если, конечно, у меня получится выбраться из этого странного места.

Чувствовал я себя сейчас превосходно. Головная боль — это такая фигня в сравнении с пережитым недавно. Пытка без потери сознания и возможности как-то ее облегчить… Руку словно проворачивали в ледяной мясорубке. Не знаю, что это было, но, наверное, какие-то защитные чары от любопытных? Не будь на плече отметины, не было бы и меня. Впрочем, рука уже не болит, пальцы гнутся как надо, и о боли можно не вспоминать. «Кокон» разрушился — теперь нужно думать о его содержимом.

— Кто это? — кивнув на девушку, уточнил я. — Твоя знакомая русалка?

Кокс прекрасно понял, о чем я его спрашивал. Припав на передние лапы, он приложил правое ухо к земле и заскулил. Затем вскочил на ноги, посмотрел на спящую и два раза пролаял.

— Все понятно, — я сдержал улыбку, поднялся на ноги и потрепал за ухом пса. — Если меня не возьмут в дружину, мы с тобой можем выступать в цирке. Ты так хорошо все показываешь…

Произнеся это, я обошел ручей и внимательно рассмотрел спящую, одновременно думая, как ее лучше будить. Проблема в том, что на девушке было надето очень легкое платье, мало отличающееся от того самого неглиже, о котором я в шутку думал минут двадцать назад.

Оно очень плотно облегало тело и практически ничего не скрывало. Нет, я не против славянской эротики, а очень даже за, но к ней же притронешься и потом крику не оберешься. Подумает, что приставал, сбежит, и лови ее по всему лесу.

Впрочем, не стоит думать привычными категориями. Она же нематериальна, и прикосновение ее не испугает. А если испугает? А если к ней вообще нельзя прикоснуться?

Окончательно запутавшись в своих рассуждениях, я решил прибегнуть к проверенному способу. Посмотрел на Кокса и, кивнув на девушку, произнес: