Примерно за час таких занятий выяснилось, что колдун из меня как из известной субстанции граната. Брызг много, воняет, но с поражающим воздействием не задалось. Подряд у меня получалось прочитать только два заклинания. Причем после второго чувствовал себя так, словно пробежал стометровку. Усталость проходила минут за пять. Еще примерно через пять я снова мог прочитать заклинание, и снова чувствовал себя как выжатая в чай канарейка.

При всем при этом, цели нужно было выбирать в радиусе тридцати метров, стоило прицелиться чуть дальше, и Сила просто не откликалась. С быстродействием тоже наблюдались некоторые проблемы. Заклинание читалось секунды полторы и летело к цели достаточно быстро, но у подвижного противника вполне получится от него увернуться. Особенно если он будет находиться метрах в двадцати или дальше.

Впрочем, несмотря ни на что, результат меня совсем не расстроил. Одно заклинание в десять минут, без потери боеспособности — это очень неплохо. У меня же не огненные шары. Убивать никого не нужно, а значит и часто применять не придется. Кинул в цель, снял защиту и больше оно уже не понадобится. Так что не хрен рожу кривить, вчера я не умел и такого…

— И это все? — поинтересовалась Зима, когда мой рассказ был закончен.

— Ну да, — я пожал на ходу плечами. — Дальше-то ты и сама уже все знаешь.

— Я не об этом, — берегиня превратилась в девушку, обернулась и вопросительно подняла брови. — Было же что-то еще? Ты же откуда-то знаешь этот язык? С кем-то же ты на нем разговаривал?

— С кем-то разговаривал, — не стал спорить я, — но обсуждать это не хочу. Пусть оно останется только со мной.

— Это неправильно, — Зима изобразила вздох и нахмурилась. — Наши судьбы связаны, и я должна знать, кто ты на самом деле такой.

— Вот он я, перед тобой. Ты меня уже знаешь, — я остановился и посмотрел девушке в глаза. — Зачем тебе еще что-то знать? Те, с кем я говорил — далеко, и я их уже никогда не увижу.

— Там что-то страшное? — Зима еще больше нахмурилась. — Мне тем более нужно это знать! Хотя бы для того, чтобы облегчить твою боль!

— Да ничего там страшного нет, — я грустно улыбнулся. — Зачем кому-то знать обо мне то, что уже не важно…

— Так никто и не узнает! — берегиня возмущенно фыркнула. — Я же никому про тебя ничего не расскажу, без твоего на то разрешения. Просто не могу. Наши судьбы связаны, ты не забыл? Что плохо тебе, плохо и мне.

— Ладно, — я оглядел окружающие деревья. — Расскажу, но не сейчас. Там слишком долго придется все объяснять, а нам нужно поговорить о насущных делах.