— А что будет с остальными князьями?

— Остальные станут боярами, — так же спокойно пояснил я. — Или воеводами. Или просто дворянами при дворе. Кто захочет служить — получит землю, честь и право судить своих людей. Кто не захочет — пусть живёт в покое, но без права поднимать меч против государя. Земля — не игрушка для детских ссор. Пока каждый Рюрикович считает себя царём в своём городе, они будут резать друг друга, и никакая лествица им не указ. Переезжая из города в город, они уводят за собой только двор и дружину. На землю им плевать, а она этого не прощает. Если же каждый будет держать свой город как отчий дом — не на время, а навсегда, — тогда и заботиться станет о нём по-настоящему.

Велеслава слушала молча. Пальцы так же крепко сжимали посох, будто он был единственной опорой в пошатнувшемся мире.

— Ты говоришь, как латинянин, — наконец произнесла она. — У них один король, один закон, одна вера. А у нас — свобода. Вече участвует в выборе князя и гонит его, если тот не по нраву народу. Это не слабость, Олег. Это сила. Потому что князь здесь — не хозяин, а слуга земли.

— Вече, это когда прав тот, кто громче орет? Эти крикуны неподкупные? Их нельзя запугать? — я усмехнулся. — А все ли князья пришли на ту битву? Всех ли дождались[6]? Все ли участвовали в бою[7]?

Понятно, что я говорил наугад, поскольку в этом мире все могло быть иначе. Однако человеческая натура известна. Князья не могли не делить старшинство, а значит и здесь было что-то похожее. Как выяснилось, я не ошибся.

Велеслава хотела что-то ответить, но осеклась, опустила взгляд и негромко произнесла:

— Собранная рать не стала ждать дружины северных городов. Если бы они нас дождались…

— То ничего бы не изменилось, — со вздохом произнес я. — У рати должен быть один командир! Все вои должны быть обучены действовать вместе, а не отдельными отрядами. С лествицей так организовать рать не получится. Каждый будет тащить одеяло на себя…

— Ты говоришь страшные вещи…

— Нет, — я покачал головой. — Страшные вещи случатся, когда монголы придут. Они убьют всех, понимаешь? И князей, и бояр, и волхвов, и даже холопов…

— Хорошо… — Велеслава тяжело вздохнула, подняла на меня взгляд и с заметным усилием произнесла: — И кто же, по-твоему, должен стать этим единственным государем? Твой отец? Ты? Кто-то из твоих братьев?

«Ну да… У меня же еще два брата и две сестры», — мысленно усмехнулся я, а в слух произнес:

— Мне такой ноши не надо. Править должен достойный. Ну а я встану рядом с ним и помогу сломать эту лестницу… Даже если это будет стоить мне живота.