— Здорово, Первуша! Мечник в Сольце? Никуда не уехал?

— И тебе не хворать, Тихий! — парень улыбнулся и махнул рукой в сторону раскрытых ворот. — Боярин здесь. Он как раз о вас вспоминал.

— Вспоминал? — Велеслава спешилась следом за Тихим, взяла за повод коня и посмотрела на парня.

— Да, — парень вздохнул и пояснил: — Тут такое дело… Рыбаки ладью нашли разбитую — десятью верстами вниз по реке. Там следы этого чудища… Наверное, Добрыня думал показать их тебе, или вашему боярину…

— А чья ладья? Узнали?

— Узнали… — Первуша покивал. — Купец Полушко из западных, и с ним семь парней на корабле было.

— Здорово, земляк, — Мал махнул рукой приятелю и, видя, что Велеслава молчит, поинтересовался: — А что же этот ваш купец двинул в Ильмень в такое-то время?

— Он не наш, и ему говорили, — парень развел руками. — Только он не послушал. В Новгород спешил…

— И что? Никого живых не нашли? — спросил уже Тихий.

— Нет, не нашли, — Первуша покачал головой. — Всех пожрало чудище, или повезло и просто утопли…

— Ясно, — Тихий вздохнул, поздоровался с остальными охранниками и, ведя коня в поводу, направился к раскрытым воротам.

— На вторую коновязь к харчевне лучше поставить, — в спину ему посоветовал Первуша. — Там Мокша, он за конями присмотрит.

— Спасибо! — Мал хлопнул приятеля по плечу и повел коня следом за Тихим.

Внутри Солец своим видом вызвал бы культурный оргазм у любого из современных историков. Я словно попал на съемочную площадку, только без гримеров и режиссера. Ни одной фальшивой декорации, ни одной лишней детали. Все устроено как надо: плотно, крепко и по делу.

Напротив ворот, вдалеке у дальней стены, стоял дружинный дом, похожий на тот, что на Сите, только раза в два больше. Справа от него в ряд выстроились пять одинаковых срубов на каменных фундаментах. Дубовые двери закрыты на навесные замки, рядом скучают двое дружинников. Там внутри, скорее всего, хранится собранная дань, иначе зачем бы их еще охраняли воины князя?

В левой части городка стоят еще семь жилых домов, в которых проживают те, кто находится здесь постоянно: сборщики дани, рабочие, плотники. Невысокие, с соломенными крышами и окнами затянутыми бычьими пузырями. Там же находились кузница и мастерские. Справа от ворот находилась харчевня, а от центра к пристани тянулись три ряда грубых навесов, под которыми хранился товар, который по какой-то причине нельзя держать на судах.

Народа в Сольце было много — навскидку человек триста как минимум. По большей части мужчины, и ни одного праздношатающегося я не заметил. Со всех сторон доносились звуки нескончаемой стройки, и шум тут стоял преизрядный. Стучали топоры, ржали в загонах лошади, гулко бил молот кузнеца, на палубах кораблей перекрикивались матросы. Ну или кто там плавает на ладьях? Пахло тут тоже на любой вкус: выпечкой, свежими стружками, смолой и речной тиной. Дорожки прикрыты досками и засыпаны стружкой. Все достаточно чисто, мусора нигде не видно. Его или сжигают, или сбрасывают в Шелонь.