Идти, слава Бог, не далеко — а то бы я, даже с провожатым из местных, имел бы не нулевой шанс запутаться и потеряться в этом монструозном (по моим меркам) поместье.
Малый обеденный зал… Вот вы когда-нибудь видели пафосные фильмы про английских аристократов с их выпендрёжем, когда в большом просторном помещении стоит длинный-длинный стол, на одном конце которого в торжественном одиночестве принимает пищу этот самый аристократ, которому ещё и прислуживает несколько специально обученных людей? А фильмы, в которых за этим столом сидят два аристократа? Один на одном конце стола, другой — на другом. И «чинно ведут беседу»… Как возможно вообще при этом вести беседу? Как вообще разговаривать? Орать, что ли, через всё помещение? Или письма отправлять с посыльным бегуном?
Вот именно такая картина перед моими глазами и предстала, когда мы добрались до «малого обеденного зала». Стесняюсь спросить: если это малый, то какой же тогда — большой?!
И на одном конце стола сидела Альбина. На другом конце было сервировано место для меня. А между этими «концами» было не меньше десяти метров.
Я замер на пороге этого «малого» помещения, рассматривая открывшуюся мне диспозицию. И что-то она меня совершенно не устраивала. Не хотелось мне орать через всю комнату. И посыльных с записочками посылать — тоже не хотелось. Категорически. При таком вот раскладе, можно было бы преспокойно, с тем же самым успехом, каждому в своей комнате покушать. Общение было бы того же уровня — то есть, никакое.
Я постоял ещё пару секунд под ожидающе-изучающим взглядом Альбины… и всех присутствующих слуг. Потом демонстративно поднял правую руку и почесал ей в затылке. После же выполнения этого сакрального жеста, прошёл к отведённому мне месту, взял у стоящей рядом с этим местом девушки-подавальщицы поднос, игнорируя её слабое и неуверенное сопротивление. Потом составил на этот поднос пустую тарелку, вилку, ножик, бокал и салфетки. Весь остальной выложенный там столовый арсенал оставил нетронутым — ни к чему он мне.
Далее, поднял этот поднос одной своей здоровой рукой, благо она правая, и преспокойно отнёс это всё к месту Альбины. Там сгрузил поднос на стол, и, под взглядами полностью офигевшими прислуги и смеющимися Альбины, сходил обратно ещё и за стулом.
Так-то, я бы всё вместе одной ходкой донёс, если бы рука левая была в порядке. А она всё ещё болела, неприятной такой пульсирующей болью. Не доверял я ей пока что. А, если бы уронил чего в процессе эпатирования публики, вышло бы неловко — весь пафос насмарку.
А так: любо-дорого поглядеть на охреневшие лица под аккомпанемент скрипа ножек тащимого мной за спинку по полу стула. Долгий, протяжный, противный скрип… Да! Мне нравится первая часть «Людей в черном». И я, в своё время, просто тащился от этой фишки Уила Смитта со столом на экзамене. И не повторить её в нынешней ситуации было просто кощунственно. Хотя, естественно, я мог просто поднять стул и отнести его тихо. Но эффект!.. эффект был бы не тот.