Я схватил его за ногу и стащил со ступенек. Он заорал, когда ударился простреленной рукой. И продолжал орать, пока я не навёл на его лоб ствол своего «Удава».

— Если хочешь жить, вот сейчас не ври, — сказал я спокойно.

Боевик перестал орать и быстро закивал головой.

— Скупщик слил? — спросил я, таким же спокойным, отстранённым тоном.

Я видел внутреннюю борьбу в его глазах — стремление соврать боролось с желанием поверить в моё обещание сохранить ему жизнь. Предсказуемо победило второе.

— Да, — ответил он.

И я тут же убил его, очередной пулей в голову.

Только в этот момент меня немного отпустило. Я почувствовал боль в простреленном плече и зажал рану ладонью, которая тут же стала влажной от крови.

Ваня удивлённо посмотрел на меня.

— Думаешь, он соврал? — спросил он.

— Нет, — я отрицательно мотнул головой, — он сказал правду.

Что бы там ни говорил тот хмырь из Хаоса, который захватил наш с Ваней родной мир, восстанавливался я далеко не мгновенно. И боль была очень сильной.

Когда адреналин схлынул, я понял, что держался, похоже, только на нём да на кортизоле.

Кое-как доковыляв до машины, я рухнул на переднее пассажирское сиденье.

Ирина перебралась назад, к сыну, но, увидев меня, вышла из салона и зачем-то направилась к багажнику, где копалась какое-то время, о чём-то разговаривая с собаками.

Иван, обыскав грузовик, тоже вернулся.

— Как ты? — спросил он, наклонившись над пассажирской дверцей.

Я уже собирался ответить, но Ирина меня опередила.

— Фигово он, не видно что ли? — раздражённо бросила она, — отойди. Мешаешь.

Я с удивлением посмотрел на неё. Ваня, опешив от напора, отступил в сторону, не сказав ни слова.

В руках у Ирины была аптечка. Она плюхнула её на крышу машины и достала оттуда ножницы.

Я даже успел удивиться: откуда в автомобильной аптечке ножницы? А Ирина продолжала командовать. Она протянула ножницы Ивану и сказала тоном, не терпящим возражений:

— На, разрежь рукав пока. Режь вдоль, полностью ткань убирать не надо.

Иван послушно исполнил её просьбу.

После этого Ирина со стерильным тампоном в руке склонилась надо мной.

— Можно считать, повезло, — сказала она, — пуля прошла навылет. Крупные сосуды не задеты. Сейчас сделаю кровоостанавливающую повязку. Ты уж терпи, ладно?

Я кивнул в ответ. А что мне ещё оставалось?

Ирина ловким движением запихнула часть тампона прямо в рану и прижала её. Кровь вроде как перестала идти. Даже не просачивалась наружу.

Больно было дико, и я прикрыл глаза.

— Держи тут! — Ирина снова командовала Иваном, — вот так!

Она развернула бинт и начала оборачивать его вокруг моей руки, через подмышку — так, чтобы сохранить давление на тампон.