— Так, господа, — сказал Жан, когда докладчик вышел из помещения, — к сожалению, худшие опасения подтверждаются: мы ожидаем рейда на Томбукту. Источники как минимум у двух полевых командиров подтвердили это.

— У нас там уже две недели стоит рота, — ответил Толя, — думаю, усилить её взводом на БТРах.

— Там наша БТГ, из подготовленных вами, — продолжал Жан, — но, думаю, этого мало.

— Мало? — удивился Толя, — до сих пор справлялись вдвое меньшими силами.

— Говорят, подтянулись банды из Ливии. Итого до полутора тысяч человек. Было бы хорошо использовать что-то неожиданное. В прошлый раз мы говорили о танках.

Толя вздохнул.

— Конечно, мы оставляем эту возможность открытой, — сказал он, — но пока, на наш взгляд, было бы опрометчиво выкладывать все возможные козыри. Помните, за нами пристально французы наблюдают. Это может быть ловушкой. Спровоцировать нас на чрезмерное применение силы. И потом: что они могут нам противопоставить? Пикапы, вооружённые крупнокалиберными пулемётами?

— Всё может быть хуже. Речь может идти об РСЗО или даже ракетах. — Сказал Жан.

— Мы активизируем разведку. Используем дроны. И потом: чем танки могут помочь в этой ситуации? Это чисто наступательное вооружение. А мы же имеем дело, скорее, с полицейской операцией. Масштабной, это верно.

Жан вздохнул, поднялся со своего места, зашёл за спинку кресла и опёрся на неё руками.

— Я могу рассказать смысл, — произнёс он, — уже два года, как мы с командой оттаскиваем страну от края пропасти. В нашей ситуации единственный источник власти — это сила. Французы издевались над нами, обещая защиту, но на деле обороняя только свои золотые концессии. Свои и других хищников из первого мира, вроде канадцев. Я помню то совещание, когда президент, которого мы отстранили, вымаливал у французского полковника хотя бы пару «Леклерков». Для демонстрации. Заметьте, полковника! Генералы до высшего политического руководства нашей страны не снисходили. Нам критически важно показать силу. Не обязательно использовать — именно показать. Тогда, может, удастся спасти много жизней. Мы готовы это оплатить.

Толя нахмурился, почесал переносицу, затем подбородок.

— Пожалуй, нам стоит уточнить в наших анализах моменты, которые вы озвучили, — сказал он, — мы вернёмся с новыми предложениями.

— У нас не так много времени.

— Мы вернёмся с предложениями к утру.

— Спасибо, — кивнул Жан, — на этом всё, — после этого он неожиданно добавил, глядя на меня: — Сергей, останьтесь, пожалуйста.

Я посмотрел на Толю. Тот кивнул.

Всё-таки Жан? И что он теперь будет делать? Окуривать меня местными магическими благовониями, ходить вокруг с амулетами, чтобы изменить моё сознание?