— Так что, если не брать в расчёт вероятность крайне недолгой продолжительности моей жизни ввиду этих особенностей моего положения, худшее, что со мной может случиться, — это Платонов меня уволит, — подвёл я краткий итог, лёжа на кровати и пялясь в потолок.

— Ну или эти долбанутые ИСБшники могут посадить тебя, как Измайлова, за какие-то его грешки.

— Ага…

— Или что кто-то узнает твоё настоящее имя, — продолжила Жанна. — И тоже посадят.

— Или так, — вздохнул я.

— Или вообще убьют…

— Жанн, я понял…

— О! Знаю! Ещё заказчик может растрезвонить о твоих художествах на весь белый свет. А там только за одно дело в Санкт-Петербурге тебя упекут за решётку лет на пятнадцать…

— За питерское дело не упекут, — резонно возразил я. — По тому случаю все считают, что я мёртв, так что не считается.

— Ну ладно. Тут и правда не считается, — согласилась со мной Жанна. — Ты тогда хорошо придумал.

Ещё бы. Давно это было. Почти шесть лет назад. Подстроить собственную смерть в пожаре после работы, подкинув заранее украденное из морга тело. Лица моего тогда никто не видел, так что и искать после случившегося тоже перестали. А на выручку за украденный артефакт я почти год жил безбедно.

Как-то сами собой вспомнились когда-то сказанные мне слова Луи. Его рассказ о том, что у любого хорошего вора должен быть путь отхода. Безопасное и приятное место, где он сможет жить, не волнуясь об окружающих. Для старого француза русского происхождения такой мечтой стал небольшой собственный виноградник. А для меня…

Да и для меня тоже. Луи дал мне ремесло, так и не добравшись до своей «маленькой мечты». Большая в любом случае была невыполнима. А потому я решил, что сделаю это в память о нём. И плевать, что я ничего не понимал в выращивании винограда. В воровском деле я когда-то тоже ничего не знал, но благодаря ему познал и эту науку.

Лерант дал мне жизнь, о которой в приюте я и не мечтал. Да, может быть, не самую богатую, но жизнь интересную и насыщенную… слишком уж насыщенную, если вспомнить последние события. Он заменил мне отца и… я взял у него не только искусство, которому он стремился меня обучить, но и мечту.

А почему бы и нет?

— Ау!

— Что? — спросил я, глядя в потолок.

— Что будешь делать?

Что я буду делать? Такой простой вопрос — и так сложно на него ответить. Впрочем, а чего я мучаюсь? Можно же поступить куда проще.

— Я думаю, что пора перестать плыть по течению, Жанна, — уверенно произнёс я, не сводя глаз с трещины на потолке.

— В каком смысле?

— В прямом. Игнатьев. Измайлов. ИСБ. Всем от меня что-то нужно. И не думаю, что все они так уж сильно будут беспокоиться о моём будущем, если узнают, как обстоят дела на самом деле.