Швейцар в ресторане — как на заказ, в мундире с золотым шитьем, капитанской фуражке с непомерно высоким околышем, усы, наверное, перед работой по три часа в нужный вид приводит. И на лбу надпись пылающей краской: «Позолоти ручку!».

Михаил прошел мимо него как ледокол — мундир вычищен и отглажен, сапоги блестят. Я тоже не подкачал, хоть и костюмчик у меня самый обычный, разве что по фигуре подогнан. Но смотреть на шныря как на блоху можно и в совершеннейшем рванье. А они такое сразу чувствуют, кто право имеет. И не надо ни деньгами сорить, и не выпендриваться — отнесутся со всем уважением.

Заказал я еду простую, которую каким-нибудь мятным соусом не испортить: котлеты по-киевски с картошечкой, да суп-солянку, предварительно уточнив, хороша ли. От спиртного поначалу решил отказаться, но потом велел принести бокал белого сухого. Ну тут официанта понесло, я уже и не рад был, что спросил.

— Позвольте порекомендовать наше фирменное белое сухое — «Цинандали» из Грузии. Вино очень гармоничное: вкус легкий, освежающий. Прекрасно подойдёт к солянке и котлетам. Если желаете что‑то более минеральное, имеется «Рислинг Абрау» — крымское. Тоже сухое, очень изящное. Десерт заказывать желаете? Сегодня особенно удалась яблочная шарлотка с мороженым. И кофе, да?

— Цинандали. И давай десерт, с кофе.

Михаил решил довериться халдею, взял осетрину с грибами и министерский шницель, оказавшийся огромной куриной котлетой. И бокал «Хванчкары», наверное, чтобы уж точно не такое как у меня.

Народ вокруг веселился изо всех сил. Дамы в вечерних платьях, красные командиры с генеральскими звездами в петлицах, парочка хлыщей во фраках. Ну и остального добра попроще — без счету. Они произносили громкие тосты, еще громче разговаривали между собой после них, танцевали. И очень много курили. Вроде здесь и кубатура такая, что на всё хватит, но табачного дыма в воздухе было слегка больше, чем хотелось бы.

— Да уж, пораньше стоило приходить, громковато, — заметил Михаил, терзая министерский шницель.

Ого, расту, уже и застольной беседы удостоился.

— Надеюсь, уйдем, пока они все здесь не перепились.

— Тишину любишь, да, Лёня? — усмехнулся он.

— И покой. Который только снится.

— Ага. Покой в нашем деле исключительно на кладбище.

* * *

Утром завтракали почти тем же. Я официанту сказал, и нам вынесли в судках и котлеты, и шницель, и картошку. И даже хлеб. Накрыты они, правда, простой оберточной бумагой, но это как раз не страшно. Говорил же, что они очень тонко чувствуют, кто право имеет, а кого намахать не грех. Ну и Михаил с администратором переговорил. Оставили мы за посуду какой-то смешной залог. Михаил сказал, что дворник потом назад отнесет. Вот как раз это меня волнует мало.