Глава 27
В дорогу я собрался через сутки после дуэли с Миртом. Делать в Пиме мне было больше нечего. Очарование городка прошло довольно быстро: он был тихим и слишком скучным. Жизнь местных не отличалась разнообразием — работа и попойка, вот и весь распорядок дня. Но я не пил алкоголь, а чем занять себя так и не придумал. Пришлось снова вспомнить про фолианты Геннадия Озерова, несколько томов которых я держал в скрипт-хранилище.
С Эльмой мы подружились, но не настолько близко, чтобы оказаться в одной постели. Видимо, девушка была очень приличная, хотя на мой взгляд, чрезмерно нагловатая. Со своего гостиничного номера я её выселил, хотя она очень старалась воздействовать на меня своими пышными формами и даже прибегнула к различным женским приемам, но я был непреклонен.
В итоге Эльма сняла соседний номер, и всё время до отъезда мне приходилось проводить в её обществе, кроме, разумеется, ночей. Но зато мы прогулялись по Пиме вдоль и поперёк, хотя смотреть здесь было практически нечего. Разве что невысокий водопад и небольшое озеро под ним с кристально чистой водой зеленоватого оттенка.
— Вот скажи мне… — спросил я на очередной прогулке. — Почему не сказала сразу, что ты была помолвлена с тем парнем, которого я убил? И вообще, что вы здесь делаете? Я слышал, что вы оба из богатых семейств, как вы оказались в этом захолустье?
— Я здесь от Гильдии, а Мирта в Пиму сослал отец.
— От Гильдии? Что-то типа стажировки? — поинтересовался я.
— Нет, стажировка проходит под присмотром персонального наставника, а я торгую даже не в своей лавке. Это называется Оброчный Год. Обязательная служба после окончания Магической Академии.
— То есть, это обязанность каждого выпускника МАГи? — догадался я.
— Угу, — кивнула девушка. — Но у всех по-разному.
Очень простая система, между прочим, и очень жесткая для большинства выпускников, которые не могли оплатить обучение. Те же одарённые из крестьянского или рабочего сословия охотно принимались в Академию, но после её окончания обязаны были отработать баснословные суммы с учётом процентов, набежавших за годы обучения. Чаще всего такие «неудачники» платили в казну Гильдии до глубокой старости. Дворяне же, способные оплатить обучение, обходились оброчным годом службы где-нибудь на периферии государства, и, на удивление, эти законы свято соблюдались даже самыми высокородными и влиятельными семействами королевства.
— Напомни-ка свою фамилию, — как-то спросил я у Эльмы.
— Тоу-Меркар, — ответила она.
— Тоу… значит младший, — начал вслух размышлять я. — А Меркар… что-то знакомое. Где-то я уже слышал эту фамилию.