Словно холодное прикосновение смерти, сопровождаемое липким страхом, пыталось прокрасться в душу каждого человека на площади. Люди повалились на колени, не в силах переносить чудовищное давление. Тяжело было и мне, но я уже проходил подобное воздействие и намеревался воспользоваться уже известным приемом.
Нет, Енисей не отозвался по понятным причинам, но ближайшая речка охотно повиновалась. Правда, она тут же в страхе отпрянула из моего сознания, поняв, с чем ей предстоит иметь дело. Древнее Зло — по-другому это воздействие назвать было нельзя. Я попытался снова воззвать к реке, но она не отвечала, словно ее там и вовсе не было.
Я упал на колени самым последним, что, конечно же, не осталось незамеченным. А давление ауры Черного Вестника усиливалось. Нет, кажется, она была направлена уже исключительно на меня. Стало больно, и эта невыносимая боль стремительно нарастала с каждым ударом сердца. Меня словно одновременно пронзили тысячей раскаленных игл, а суставы выворачивали — косточка за косточкой.
Я неистово закричал, не в силах больше терпеть. И как только с моих губ сорвался вопль, тело тут же подхватили метнувшиеся лоскуты тьмы и подняли его над землей.
— Глупый, маленький мэ-ойя, — раздался мелодичный голос Госпожи. — Раз ты имел дерзость остаться в городе, значит, всецело принадлежишь мне.
Глава 9
Уннара эт-Рив-Иштар была очень довольна событиями. За последние четыре года, с тех пор как её назначили курировать Жатву в убогом городишке на краю света, ей впервые попался мэ-ойя — стихийник. Да ещё какой!
Манящим движением руки девушка приблизила к себе юношу, закованного в лоскуты тьмы.
«Статен», — сразу заметила она, а приглядевшись к лицу, закончила мысль: — «Симпатичный юноша. Темноволосый, что идеально впишется в мою свиту. Однозначно беру себе».
У девушки был такой бзик. Являясь сереброволосой от рождения, она очень тщательно выбирала собственное окружение, и для контраста в него могли попасть только юноши и девушки с тёмными волосами. На их фоне она смотрелась еще более величаво.
Всмотревшись в лицо и облик корчащегося в мучениях парня, который её отчего-то сразу зацепил. Уннара развеяла Черного Вестника, и пленник тут же открыл глаза.
«М-м…» — ещё больше обрадовалась девушка. — «Кареглазый!»
Она питала слабость к симпатичным кареглазым парням, и этот на удивление имел все необходимые параметры, чтобы сразу попасть в её свиту, причём сразу в любимчики. Она отчего-то захотела провести ладонью по его щеке, успокаивая и лаская, но посчитала этот жест излишним при таком скоплении народа.