— Значит, я вставлю новый знак, — мысленно ответил я.

— Из чего? Из своих добрых намерений?

— Я придумаю что‑нибудь. Я всегда придумываю.

Я положил руку на грудь Жигано. Кожа была холодной, как лёд, и странно рыхлой, будто под ней не было мышц, а только сжатый воздух.

— Держись, морда, — пробормотал я. — Сейчас будет больно. Наверное.

Я закрыл глаза и активировал Искру Пустоты.

* * *

Мир вокруг исчез. Гостиной больше не было. Уса, Алины — тоже. Я оказался внутри.

Если душа человека — это сложный, многоуровневый лабиринт с кучей закрытых дверей и тёмных углов, то душа призванного существа выглядела как серверная комната, в которой случился пожар, а потом туда запустили стаю диких барсуков.

Вокруг меня тянулись нити. Серые, скучные, обычные нити Системы. Они сплетались в тугой канат, уходящий куда‑то вверх, в непроглядную серую мглу — туда, где раньше была связь с Москвой. Канат был разорван. Но на конце его, прямо в центре этого пространства, болтался узел. Грязный, маслянистый, пульсирующий золотым светом — знак раба.

От этого узла во все стороны расходились чёрные щупальца, впиваясь в стены, в пол, в само пространство вокруг, высасывая из него цвет и смысл. Щупальца дёргались в такт невидимому ритму, и каждый их рывок отрывал от пространства кусок, превращая его в пустоту с красной надписью «Ошибка».

«Вот он, — сказал Тишина. — Договор Системы. Ты видишь? Это не просто метка. Это паразит. Он впился в основу его умений. Если ты просто оторвёшь его, ты вырвешь ему сердце вместе с ним».

— Я не буду отрывать, — ответил я, подходя ближе. — Я буду выжигать. Медленно и аккуратно.

Я поднял руку. В этом пространстве моя Искра выглядела как паяльная лампа, настроенная на температуру солнечного ядра. Синее пламя рвалось из пальцев, жадное, голодное, готовое поглощать.

Я коснулся края узла.

Взрыв боли.

Это было не просто больно. Это была невыносимая, выворачивающая наизнанку боль. Система взвыла, защищая свою собственность. Пространство вокруг задрожало, красные надписи засветились ярче, превращаясь в острые лучи, которые пытались меня прожечь.

«Отступи, чужая сила. Объект принадлежит Управлению. Вмешательство запрещено».

— Иди к чёрту со своими правилами! — прорычал я, направляя Искру вглубь узла. — Это мой город! Мой друг! И вы не заберёте его!

Синее пламя столкнулось с золотым. Искра Пустоты — с системной догмой. Это было похоже на сварку под водой: шипение, пар, искры.

Я видел, как узел сопротивляется. Он был сплетён из сухих правил, из мелкого шрифта договоров, из страха и покорности. «Ты — вещь, — говорил узел. — Ты — данные. Ты — функция».