— Если ты ещё раз на меня посмотришь, — Катя остановилась, и её голос стал тихим, отчего по спине побежали мурашки даже у меня, — я засуну твой посох тебе в задницу. И это будет не магический трюк.

Эль Ключе замер. Улыбка дрогнула. Он явно не привык к такому обращению. Я мысленно аплодировал. Хоть кто‑то поставил этого самодовольного ублюдка на место.

— Ладно, ладно, — я шагнул между ними, как рефери на ринге. — Эго в сторону. У нас есть более важные дела. Игнатий, ты слышишь меня?

Из динамика рации, примотанной к запястью скотчем, раздался хриплый голос Игнатия. Старый вояка возглавлял отвлекающую группу ОГО. Крог выделил ему своих лучших бойцов — накачанных мутагенами отморозков, которые искренне верили, что умирают в бою только те, кому лень уворачиваться.

— Слышу, Громов. Мы на подходе. Три «Урала» и пара трофейных БТРов. Фейерверки заряжены. Как скажешь, мы зажжём так, что Управление подумает, будто началось вторжение марсиан.

— Жди моей команды. Мы выезжаем.

Я забрался в кабину. На этот раз за рулём сидел Ус. Алина устроилась сзади, между мрачным Раджем и клеткой с Мракобесом, который недовольно драл когтями прутья. Жигано и Аранис запрыгнули в кузов, где уже было тесно от ящиков с тротилом и термитными шашками.

Эль Ключе, естественно, отказался ехать в «саркофаге на колёсах» и снова взгромоздился на крышу. Ну и ладно. Если его сдует ветром, будет меньше проблем.

Катя села рядом со мной. Тесно. Очень тесно. Её бедро прижалось к моему. Она пахла порохом, больницей и чем‑то тёплым, цветочным. Странное сочетание. Будто кто‑то посадил розу на минное поле.

— Ты как? — спросил я, когда Ус рванул с места, едва не снося ворота базы.

— Отлично, — она закинула автомат за спину и посмотрела на меня. В полумраке кабины её глаза блестели. — Знаешь, Громов, я тут подумала. Если мы сегодня сдохнем, я буду сильно жалеть об одном.

— О чём?

— О том, что так и не выпила с тобой кофе. Без крови и стрельбы. Просто кофе.

Я сглотнул. Мозг снова забыл о тактике и сосредоточился на тепле её тела. Чёрт бы побрал этот адреналин.

— Давай сделаем так, — я посмотрел ей прямо в глаза, стараясь не обращать внимания на то, как «Урал» подбрасывает на кочках. — Мы выживаем. Берём Москву. Идём в кафе. И я покупаю тебе самый дорогой кофе, какой найдём. Идёт?

— Идёт, — она улыбнулась. Улыбка вышла кривой, усталой, но настоящей. И на секунду я поверил, что у нас есть шанс. На секунду.

«Саня, хватит флиртовать, — влез Тишина. — Мы приближаемся к периметру. Чувствуешь?»

Да. Я чувствовал. Чем ближе мы подъезжали к Москве, тем сильнее давило на виски. Воздух стал густым, словно пропитанным сиропом. Небо над столицей было мертвенно‑серым, и лишь в центре, там, где находился бункер Управления, пульсировало тусклое багровое пятно. Насос. Он работал на износ, выкачивая жизнь из планеты.