Когда мы остановились на окраине промзоны, в паре километров от главного входа в бункер, я поднял руку.

— Игнатий. Пускай.

Рация хрюкнула. А потом ад начался.

Сначала с грохотом взорвалась трансформаторная подстанция на холме. Затем в небо взвились десятки осветительных ракет, превратив ночь в ослепительный день. И тут же ударила тяжёлая техника ОГО. БТРы вышли на прямую наводку и начали поливать свинцом сторожевые вышки. Ответный огонь не заставил себя ждать. Трассеры рассекли темноту. Грохот стоял такой, будто два титана решили помериться кулаками.

— Пошли! — заорал я, выскакивая из кабины. — Ус, за мной! Аранис, Жигано, не отставать!

Мы побежали. Не к парадному входу, разумеется. Эль Ключе не соврал: старый дренажный тоннель действительно был. Метрах в трёхстах от основного боя, за ржавой решёткой, скрытой кустами мутантовой травы, зияла дыра в земле.

Аранис взмахнул рукой. Ледяной клинок с хрустом разрубил сварные швы. Жигано рванул решётку на себя, и она вылетела, словно пробка из шампанского.

— Внутрь! Быстро!

Я прыгнул первым. Под ногами чавкала грязь. Тоннель был узким, пахло канализацией, ржавым металлом и застарелым страхом. Искра в груди пульсировала всё чаще, отзываясь на близость колоссального источника маны.

Эль Ключе скользнул следом, даже не запачкав свой плащ. Мерзкая шикарность.

Мы шли минут двадцать. Тоннель петлял, спускаясь всё глубже. Звуки боя наверху стихли, сменившись гулом машин. Чем ниже мы спускались, тем шире становились коридоры. Облицованные белым пластиком, с мигающими лампами дневного света, они выглядели стерильными, больничными. И от этого становилось только страшнее.

— Стой, — поднял руку Игнатий. Он замыкал нашу ударную группу: по просьбе Крога старик присоединился к нам как координатор от ОГО. Игнатий знал эти бункеры как свои пять пальцев — он сам их когда‑то строил для Управления, до того как ушёл в отставку. — Впереди первый пост. Трое охранников. Сканеры движения.

— Я беру, — прошелестел Эль Ключе.

Он не стал заморачиваться. Золотая нить вылетела из его посоха, пронзила стену и метнулась вперёд. Я почувствовал, как вздрогнула мана. Три тихих хруста — и тишина.

— Чисто, — бросил испанец, шагая через тела. Даже не взглянул вниз.

— Тщеславный ублюдок, — пробормотал Жигано, перешагивая труп охранника. — Я бы им башки раскроил. Честнее как‑то.

— И громче, — парировал Аранис. — Эльф, ты когда‑нибудь научишься тихо махать своим молотом?

— А ты научишься не ныть?

— Тихо! — прошипел я. Прислушался к Искре. Она не просто пульсировала. Она вибрировала, словно камертон, настроенный на частоту этого места. Прямо по курсу, за тяжёлой гермодверью, находилось нечто огромное. — Мы рядом.