— Договорились, — я кивнул Усу. — Неси взрывчатку. Установи её на несущих опорах ядра. Если я не справлюсь… ты знаешь, что делать.

— Так точно, господин, — Ус снял рюкзак. Его лицо было непроницаемым, но я видел, как дрожат его пальцы. — Удачи вам. Она вам понадобится.

Я посмотрел на Катю. Она стояла, прижавшись спиной к стене, сжимая автомат.

— Громов, — она шагнула ко мне. — Ты не пойдёшь туда один.

— Катя, это…

— Заткнись, — она схватила меня за ворот бронежилета и притянула к себе. Её губы впились в мои. Коротко. Жёстко. На привкус — кровь, порох и та самая отчаянная решимость, от которой перехватывает дыхание. Это чтобы ты вернулся, — прошептала она, отстранившись. Её глаза блестели. — Если ты не вернёшься, я тебя убью.

— Логично, — хрипло выдохнул я, чувствуя, как горит лицо. — Я вернусь. Обещаю.

Аранис положил руку мне на плечо. Его ладонь была ледяной.

— Мы прикроем тебя сверху. Если из тех коконов полезет что‑то неприятное, мы их заморозим. Иди, Саша.

Жигано просто кивнул, перехватывая молот поудобнее.

Я шагнул к лестнице, ведущей вниз, в самое жерло Насоса. Каждый шаг отдавался в голове гулом работающих механизмов. Спуск казался бесконечным. Я проходил мимо коконов. Смотрел на лица. Мужчина с сединой на висках. Девочка‑подросток со шрамом на щеке. Старик в военной форме. Живые.

Когда я добрался до дна, давление маны стало невыносимым. Воздух был густым, как желе. Ядро Насоса возвышалось надо мной, как чёрный монолит. В его центре пульсировала точка — рубиновый глаз, через который утекала энергия.

А рядом с ядром, в паутине проводов и трубок, висела она. Маша. Бледная, как мел, с закрытыми глазами. Но её губы едва заметно шевелились. Она что‑то шептала.

Я подошёл ближе. Положил руку на консоль управления, покрытую мигающими датчиками. Холодный металл.

— Привет, — тихо сказал я. — Я пришёл.

Её глаза распахнулись. Белые, без зрачков, налитые маной. Но она узнала меня. Я чувствовал это. Её губы дрогнули в слабой улыбке.

«Саша…» — голос прозвучал не в ушах. Прямо в мозгу. Тихий, усталый, но живой.

— Я здесь. Я сейчас всё починю. Держись.

Я закрыл глаза. И отпустил Искру.

Синее пламя рванулось из моей груди, врезаясь в консоль, в цифровые кишки Насоса. Это был не взрыв. Это была атака. Мой код — хаотичный, дикий, пропитанный человеческими эмоциями — столкнулся с холодной логикой Системы Управления.

Боль. Дикая, выжигающая боль. Мои нейроны вопили, словно по ним пустили ток. Система защищалась. Золотые нити, встроенные Управлением, пытались отбить мою Искру, выдавить её, уничтожить.