— Там был бар, — тихо сказал он. — На уровне минус три, в секторе промышленных зон. «Чёрный Лотос». Они подавали синтетический эль с добавлением маны. Бутылка стоила полторы тысячи кредитов. Я ходил туда по пятницам. Мы с парнями из отдела логистики… мы играли в карты. И я всегда проигрывал. Потому что они блефовали, а я рассчитывал вероятности. А блеф нельзя рассчитать. Это… иррационально.

Он замолчал. В помещении повисла тишина, нарушаемая только гулом климат-контроля.

— Теперь бара нет, — продолжил Жигано. — И парней нет. И синтетического эля нет. И возможность проигрывать в карты — тоже нет. Я не чувствую скорби, господин. У меня нет души. Но моя база данных… она пуста. Ссылки ведут в никуда. Файлы повреждены. И я получаю сообщение об ошибке каждый раз, когда пытаюсь обратиться к памяти. Ошибка 404. Мир не найден.

Я сидел и смотрел на этого двухметрового убийцу, который горевал по дешёвому синтетическому элю и карточным проигрышам. И знаете что? Это было самое человеческое, что я слышал за последний месяц.

— Жигано, — я положил руку ему на плечо. Его доспех был холодным. — Я не могу вернуть тебе бар. Но я могу обещать, что мы найдём новый. В другом мире. И ты будешь проигрывать в карты там.

Темный эльф посмотрел на меня. Его красные глаза мерцали.

— Я не умею блефовать, господин.

— Я научу, — я усмехнулся. — А теперь иди в инвентарь. Отдыхай. Тебе нужно время на дефрагментацию.

Жигано кивнул и растворился в воздухе. А я остался сидеть на мате, глядя на свои светящиеся ладони.

«Ты сделал ему одолжение, — раздался голос Тишины. — Теперь у него есть цель. Проиграть в карты в параллельной вселенной. Это… трогательно. И немного грустно. Как фильм про собаку, которая ждёт хозяина, а хозяин эмигрировал в другую страну».

— Он заслужил свой 404, — я поднялся. — Ладно. Пора заняться скучной рутиной. Деньгами. Политикой. И сестрами бизнес-партнёров.

* * *

Столовая встретила меня ароматом дорогого кофе и звуками тихой ругани. Дима Крог сидел за столом, перед ним высилась стопка папок, и он методично закидывал в себя кофе, как топку кидают уголь. Напротив него сидела Катя Крог.

Она изменилась. Нет, не внешне — она всё так же выглядела как модель из глянцевого журнала, которой по ошибке выдали лицензию на убийство. Изменилась её аура. В ней появилась какая-то… цепкость. Хищность, которая раньше была просто игрой, а теперь стала сутью.

Когда я вошёл, оба посмотрели на меня. Дима — с обычной ухмылкой, Катя — с тем самым оценивающим взглядом, от которого у меня между лопаток пробегал холодок.