— Каких инцидентов? — я скрестил руки на груди.

— Инцидент в Гатчине, — Куликов надел очки обратно. — Энергетический выброс, эквивалентный тактическому ядерному удару, был зафиксирован всеми сканерами страны. Инцидент в Подвязье, где был обнаружен и нейтрализован Обратный Разлом класса А нетипичной конфигурации. И, наконец, инцидент с гражданкой Романовой, которая была классифицирована Системой как «аномалия» и…

— Стоп, — я поднял руку. — Откуда вы знаете про Романову? Это произошло меньше двенадцати часов назад.

Куликов улыбнулся. Улыбка была тонкой, как бритва, и такой же теплой.

— Александр Сергеевич, мы — Комиссия. Мы знаем всё, что касается системных аномалий на территории Российской Федерации. Включая те, что создаются S-ранговыми носителями, которые почему-то решили, что могут играть в Бога без лицензии.

Повисла тишина. Колумбиец у входа перестал жевать и потянулся к мачете. Ус чуть сместился, перекрывая линию огня.

— Куликов, — сказал я, медленно чеканя слова, — вы в моём доме. И вы обвиняете меня в том, что я спас девушку. Хотите уточнить формулировку, или так и запишем?

— Я не обвиняю, — Куликов развёл руками. — Я констатирую. Гражданка Романова Мария Евгеньевна, была инфицирована фрагментом Золотой Нити — артефакта Управления, который используется для мониторинга и стабилизации системных процессов. Вы, Александр Сергеевич, извлекли этот фрагмент и заменили его… — он заглянул в планшет, который поднёс помощник, — … собственной манной, классифицированной как «Искра Пустоты». Класс опасности: неизвестен. Класс аномалии: Х. Согласно протоколу Управления, любые объекты, заражённые аномалией класса Х, подлежат немедленной изоляции и изучению.

— Изоляции, — повторил я. Слово звучало как приговор.

— И изучению, — добавил Куликов с вежливой улыбкой серийного убийцы. — Мы не монстры, Александр Сергеевич. Мы действуем в интересах безопасности. Девушка может быть опасна. Вы не знаете, как ваша Искра взаимодействует с человеческим организмом в долгосрочной перспективе. Она может взорваться. Может превратиться в разлом. Может стать ходячей бомбой, которая выкачает жизнь из всего города. Мы должны это проверить.

— А если я скажу, что она не взорвётся?

— На основании чего? Вашего личного мнения? — Куликов наклонил голову. — Вы — носитель аномалии, Александр Сергеевич. По определению, ваши суждения о собственной аномалии необъективны.

Я посмотрел на Ревизора. Он стоял за спиной Куликова и молчал. Его лицо было маской спокойствия. Но его глаза — серые, невзрачные — смотрели на меня с оценивающим интересом, как смотрят на подопытного кролика, который вдруг научился говорить.