Маша задумалась. Потом подняла руку и сжала кулак. Воздух вокруг её пальцев дрогнул, и я увидел, как из её ладони потянулась тонкая синяя нить. Не золотая — синяя. Моя. Нить прикоснулась к стакану на тумбочке. Стакан засветился изнутри, и вода в нём стала чистой, как слеза.

— Я как в игре… как будто у меня появилась система, и теперь, я могу… давать, — сказала Маша. — Давать ману. Делать вещи живыми. Не надолго. Но могу.

Я смотрел на неё, и внутри меня что-то дрогнуло. Она не была ходячей бомбой. Она была ходячим источником. Миниатюрной версией меня. Искра Пустоты, переданная другому человеку. Новая системная. Забавно!

Управление хотело её не для изучения. Они хотели её, потому что она была доказательством. Доказательством того, что мой вирус можно передавать. Систему можно передавать! Что аномалию класса Х можно распространять. Что их монополию на ману можно сломать.

«Саня, — голос Тишины был мрачным. — Ты понимаешь, что ты натворил? Ты не просто спас девочку. Ты создал вторую аномалию. Ты доказал Управлению, что передача Искры — реальна, как и система! Они не остановятся, пока не уничтожат тебя и всех, кого ты заразил».

— Я знаю, — мысленно ответил я.

— Маша, — я встал. — Я вернусь за тобой. Что бы ни случилось — не бойся. Ты не одна.

Она кивнула.

— Я не боюсь, — сказала она. — Я вижу нити, Александр. Я вижу, что ваша нить — самая яркая. И я вижу, что она не порвётся.

* * *

Игнатий ждал меня в машине у ворот. Он не приехал в особняк — не хотел, чтобы его видели. Типично.

Я сел на заднее сиденье рядом с ним. Старик курил, хотя раньше не курил. Его руки дрожали.

— Ты знаешь, кто такой Ревизор, — сказал я. Это не был вопрос.

Больше не было «вы», теперь с ним только на «ты»!

— Знаю, — Игнатий затянулся, выдохнул дым. — Его зовут Ворон. Настоящее имя неизвестно. Уровень — засекречен. Но… я видел, что он делает, Громов. Восемь лет назад, в Сибири. Был инцидент. Целый город… просто исчез. Не взорвался, не провалился под землю. Исчез. Как будто его никогда не было. На его месте — пустое поле. И Ворону хватило одного жеста, чтобы это сделать.

— Один жест, — повторил я. — И город исчез.

— Он — калибратор. Экзекутор. И чистильщик в одном лице, — Игнатий повернулся ко мне. — Ты не можешь с ним драться, Громов. Не сейчас. Не на этих условиях.

— Тогда что мне делать? Отдать Машу? Отдать права? Стать их марионеткой?

— Нет, — Игнатий покачал головой. — Ты должен сделать то, чего они не ожидают. То, что Управление не может предвидеть.

— Что именно?

Игнатий затушил сигарету о подлокотник и посмотрел мне прямо в глаза.