Он отдал планшет обратно и закрыл глаза. Самолёт гудел, как огромный шмель, унося их через океан, через континенты, через зиму, которая ждала их на другом конце мира.

— Спите, — сказал Рикардо своей команде. — Нам предстоит долгий путь. И когда мы прибудем… нам понадобятся все силы.

Кармен кивнула и закрыла глаза. Хавьер уже храпел, уронив голову на грудь. Изабелла продолжала стоять, как изваяние, но он видел, как её губы чуть шевельнулись.

— Удачи, Рикардо, — прошептала она.

— Удача — для любителей, — ответил он, не открывая глаз. — Я предпочитаю планировать.

Но в глубине души Эль Ключе знал: никакое планирование не поможет, когда две аномалии встретятся лицом к лицу. Это будет как столкновение двух тектонических плит. Землетрясение. Цунами. И никто не знает, что останется после.

Он только надеялся, что они не утонут оба.

* * *

Самолёт летел на север. Под ними проплывали океан, ледники, заснеженные равнины. Температура за бортом падала с каждым часом. Кармен стучала зубами и куталась во все одеяла, какие смогла найти. Хавьер сидел в шортах и футболке и не понимал, почему все так мерзнут. Изабелла молча читала книгу — «Сто лет одиночества», как ни странно. Видимо, Маркес был популярен даже у кровавых магов.

А Рикардо думал. Думал о том, что скажет Громову. О том, как он отреагирует. О том, поверит ли он ему. О том, не убьёт ли он его на месте, как только узнает, что он приехал от Управления.

«Привет, я Рикардо, меня послали тебя убить, но я подумал, может, лучше будем друзьями?» — отличная речь.

«Сеньор Громов, я предлагаю вам альянс против межпространственной корпорации, которая считает нас обоих бактериями» — чуть лучше, но звучит как начало плохого сериала.

В реальности всё будет иначе. В реальности не будет речей. Будет взгляд. Оценка. Решение. Два хищника, которые принюхиваются друг к другу через клетку.

— Босс, — Кармен прервала его размышления. — Мы над Европой. Через два часа — Питер.

Он кивнул и посмотрел в иллюминатор. Внизу белела Россия. Снег, лед, бесконечные просторы. Всё то, чего он боялся с детства. Холод, который не просто замораживает тело — он замораживает душу.

— Оденься, — сказал Рикардо Кармен. — И скажи Хавьеру надеть штаны. Тут не Медельин.

— Он отказывается, — Кармен закатила глаза. — Говорит, что его кожа закалена солнцем Амазонки и ей не страшен никакой снег.

— Его кожа закалена, а вот его яйца — нет, — буркнул он. — Скажи ему, что если он отморозит себе задницу, я не буду её отогревать.

— Я передам, — хмыкнула Кармен.

Самолёт начал снижение. Руки Рикардо сжались на подлокотниках. Внутри всё натянулось, как струна перед ударом.