Многие отмечали необыкновенную красоту платья леди Норрик. Оно было украшено таким количеством бусин, что даме приходилось большую часть времени сидеть, поскольку трудно было выдержать его вес…
Затем следовало подробнейшее описание вышеупомянутого платья леди Норрик, что, безусловно, было интересно тем читателям «Леди Об-сервер», которым не посчастливилось побывать на столь знаменательном вечере.
Глава 1
Апрель 1814 года
Вот так, между детальным отчетом о пати с лобстерами и не менее подробным описанием платья леди Норрик, было определено место для рассказа о самом унизительном моменте в жизни Элеоноры Мюррей.
Разумеется, не обошлось без упоминания этого треклятого прозвища — Снежная королева.
В душе она совсем не была ледяной, напротив, ее чувства бушевали и рвались наружу, пока не собрались в твердый ком в горле. Однако леди не подобает демонстрировать свои переживания, а она ведь Мюррей. Мюрреи всегда отличались силой духа, они никогда не выказывали страха и уж точно не признавали, что им больно, как бы ни сдавливало сердце.
Газетный лист подрагивал в руках девушки, выдавая ее нервное внутреннее состояние. Взгляд упал на измятую страницу.
Ей бы хотелось, как обычно, еще и еще раз перечитать статью в любимом издании: обстоятельное и подробное описание ужина, каким он виделся «Леди Обсервер», а также слухи и сплетни, не имевшие к ней никакого отношения. Всякие пустяки, подмеченные острым глазом мелочи, размышления, догадки, например, кто-то взял два бокала шампанского, а не один; кто-то оставил ридикюль, обнаруженный после ухода гостей, а следом предположения, кем и почему он забыт и в чем причина столь поспешного бегства.
Было в статье и то, что из раза в раз оставалось неизменным: леди Алиса прибыла почти к самому завершению вечера, порхала во всем блеске красоты, ловя взгляды присутствующих мужчин, в том числе Хью.
Сердце расстроенной девушки сжалось от боли.
Никакого Хью или лорда Ледси. Она больше не имела права думать о нем и обращаться к нему даже в мыслях. Это право теперь принадлежит леди Алисе. Хуже всего, что та была таким добрым и милым человеком, что ее невозможно было в чем-то винить, тем более ненавидеть.
Какая досада. Жизнь с Хью, какой Элеонора себе ее представляла, — лето в поместье Ледси, переезд в особняк Ледси на время светского сезона, никаких забот о поисках достойного супруга — досталась не ей, а леди Алисе.
У девушки перехватило дыхание и выступили слезы.
Раздался едва слышный стук в дверь комнаты. Она поспешила сунуть газету под подушку кровати, несколько раз моргнуть и взять книгу.