— И он перешёл ко мне со всеми проблемами прошлого… — пробормотала я и приникла к чашке с чаем.

Пила и не чувствовала вкуса. Этот… летописец реально рядом должен быть. Я нахмурилась. Ведь нужно быть в курсе событий — в курсе того, что хочешь изменить в чужой жизни. А раз он действует через людей, то знать нужно не только о жизни писца. Но и о жизни… «инструмента». У меня, в отличие от бабушки, круг общения узок донельзя — семья и Валик. Всё. А если его жизнь меняли… Подробности о том же речном происшествии знают только… родители. Я похолодела. Мама… Маргарита Сергеевна… Неужели?.. Нет, бред это. Точно. Однако…

— Сколько лет дар не проявлял себя? — я тряхнула головой, запрещая себе хлюпать носом. — Когда вы поняли, что он… пробудился?

— А когда ты ключ увидела? — улыбнулся двоюродный дед. — В пять лет? Тогда и к нам вернулась способностьвидеть . Игнат поумнел за годы слепоты, убедился, как важно беречь семейного писца…

— … но всё равно работал со сторонними? — я поставила чашку на стол и внимательно посмотрела на своего собеседника. — Вы знали, что дар ко мне перейдёт?

— Или к тебе, или к Алевтине, — и посмотрел на меня хитро здоровым глазом: — Дуся написала о том, чтохотела бы передать дар одной из внучек. А внучки у неё всего две. Не завещала, нопожелала , и это сработало. А мы распустили слухи, что дар умер вместе с ней, и писцов в роду больше не будет. Поэтому в семье о нём никто не говорил, поэтому вы ничего не знаете. И слухи свою пользу принесли. Неизвестный исчез, но, к сожалению, я его так и не выследил. А он, глядя на Игната, мог заподозрить неладное, вернуться и проверить спустя годы… — и двоюродный дед поднял на меня серьёзный взгляд: — Он где-то рядом, Василёк. Думай. Кто мог увидеть тебя с ключом?

Я хмуро грызла хворост, макая печенье в малиновое варенье. Да кто угодно. Муз не таился. И в кафе мог появиться, и на улице, и на работе. На работе… Я невольно вспомнила недавний случай в кафе. Гриша с его порталами и тень, которая мне почудилась. И Муза шеф тоже мог увидеть. Но в Гришину «писцовость» я отчего-то не верила, однако свои подозрения озвучила.

— Проверю, — коротко решил двоюродный дед и снова встал покурить.

Серафима Ильинична устало клевала носом над пасьянсом. Я посмотрела на нее и тихо спросила:

— Вы так и… всю жизнь вместе? С тех пор?..

— Я очень люблю Симу, — просто ответил Владлен Матвеевич, — и в том, что случилось, есть и моя вина. Не уберёг. И отказаться не смог, когда понял, — он стряхнул дрогнувшей рукой пепел и добавил: — И не дай бог и тебе придётся выбирать между сердцем и разумом, между совестью и логикой…